Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

РОКОВАЯ ХАЛАТНОСТЬ

Здравствуйте, уважаемые соратники и сограждане!

В этом выпуске о трагедии, произошедшей еще в декабре месяце минувшего года, но о которой стало известно не так давно.

17-летняя Дарья Прохорова поступила в приемный покой Липецкой областной детской больницы с резкими болями в животе в конце декабря 2018 года. После проведенных обследований, в том числе УЗИ, у Дарьи диагностировали воспаление кишечника. Был поставлен предварительный диагноз – болезнь Крона, редкое аутоиммунное заболевание. Чтобы его подтвердить, ее направили на колоноскопию, после которой девушке стало только хуже, и она попала в реанимацию.


– Дальше события развивались как в страшном кино: остановка сердца, сепсис, отказ почек, девочка впала в кому. И все это было на фоне окончательно не поставленного точного диагноза, – рассказала в беседе с корреспондентом LipetskMedia Нина Прохорова. – Мы привезли ребенка просто сдать анализы, а дочь попала в реанимацию. Спустя два месяца она умерла в больнице. Что явилось причиной смерти, медицинские работники пояснить не смогли.

По словам Нины Прохоровой, все поставленные ранее врачами диагнозы не находят своего подтверждения. Более того, мама девочки утверждает, что есть результаты экспертизы, которые указывают на ряд медицинских ошибок.

– Моя дочь была совершенно здорова, да, мы раньше стояли на учете с заболеванием кишечника, но после 14 лет все прошло. Я считаю, что врачи назначили ненадлежащее лечение, они отказывались принимать помощь от врачей других больниц, пытаясь доказать свою правоту, – говорит Нина Прохорова.

И весьма показательно, что главный врач областной детской больницы Сергей Голобурдин, к которому LipetskMedia обратился за комментариями, уверен, что его коллеги сработали профессионально и ни о каком ненадлежащем лечении не может быть и речи.

Со своей стороны мы внимательнейшим образом будем следить за развитием этой трагической ситуации и намерены обратиться в прокуратуру с требованием провести проверку в Липецкой областной детской больнице.

ЛРО РОНА им. А.С. Маркова выражает свои глубочайшие соболезнования семье Дарьи Прохоровой с невосполнимой утратой!

Выпуск подготовлен ПРЕСС-СЛУЖБОЙ ЛРО РОНА им. А.С. Маркова по материалам:
http://www.lipetskmedia.ru/news/view/112746-Kto_vinovat.html?utm_source=yxnews&utm_medium=desktop

Профессор Иван Андреев. Катакомбные богослужения в Соловецком концлагере.

В 1929 г. на о. Соловки, в страшном Соловецком концлагере, с приближением Пасхи началось усиление репрессий за религиозные убеждения и антирелигиозная пропаганда. В антирелигиозный музей, помещавшийся в бывшем игуменском флигеле, ежедневно стали устраиваться «экскурсии». Заключенных приводили в организованном порядке, группами, в этот «музей» и показывали им «вскрытые» мощи преп. Зосимы и Савватия. Под стеклом лежали честные останки святых, их нетленные кости, а на специальных огромных плакатах было написано, что при «вскрытии мощей» были обнаружены труха и чурбаны дров. Чекисты давали «объяснения», в шапках, с цигарками во рту, всячески подчеркивали своё богохульство.

А по ночам, в великой тишине и тайне, рискуя быть пойманными и запытанными до смерти, пробирались в этот «музей» заключенные священники, монахи и верующие миряне и, обливая кровавыми слезами оклеветанные раки преподобных, благоговейно катакомбно молились и за себя, и за всю Россию. И дивно помогали молящимся свв. Соловецкие угодники, сораспятые с народом русским своими растерзанными безмолвными мощами.


На Страстной неделе, вечером в понедельник было объявлено по всем ротам, что молитвенные собрания категорически запрещаются; всякий, кто будет замечен в «религиозной пропаганде» (т.е. молитве), — подлежит суровому наказанию. Также запрещалось печение всяких куличей и вообще какое-нибудь особенное приготовление пищи в наступающие праздничные дни. День светлого Христова Воскресения был объявлен обыкновенным рабочим днём.

Настроение у большинства заключенных было подавленное.

Врачи, имеющие право давать освобождения от работ, были поставлены в очень тяжёлые условия. С одной стороны, усилились жестокие требования со стороны начальства, а с другой — увеличилось количество просьб об освобождении от работ со стороны заключённых. Категорически запрещалось превышать нормы освобождения в амбулаториях (не выше 10% всех обращающихся за помощью).

Врачей было очень мало и на амбулаторных пунктах работали обычно фельдшера. Они были чрезвычайно жестоки и никогда не превышали норм освобождения. Но начальство лагеря часто находило необходимым проверять работу фельдшерских пунктов с целью снижения и без того низких цифр освобожденных. Для этого посылались врачи с требованием снизить процент освобождения.

В Великую среду я как врач был назначен на такую «проверку» фельдшерского амбулаторного пункта.

Придя за полчаса до начала приёма, я имел возможность познакомиться и побеседовать с контролируемым мною фельдшером. Это оказался старший ротный фельдшер с Полтавщины. Огромные седые усы его меня сразу поразили и покорили. Добрые глаза, пристально и грустно смотревшие из-под нависших седых бровей, дополнили впечатление: я проникся к нему доверием. «Такой не выдаст», — мелькнула у меня мысль, — «с ним можно рискнуть договориться». Оглядывая его крошечную комнатушку (он жил при амбулатории), я заметил на стене висящую старую бандуру, на задней стороне которой было выжжено изображение Архистратига Михаила и слова: «Умрем за родную Украину». Все сомнения мои исчезли и я прямо приступил к делу.

— Мы оба православные, — сказал я ему. — Я прислан «снизить» количество освобождаемых Вами от работ, но мы оба хорошо понимаем, что наш христианский, нравственный и врачебный долг — дать как можно больше освобождений по болезни, чтобы православные люди смогли отметить светлый праздник и помолиться. Приём ведете Вы, освобождайте от работ всех, кого только сможете. В сомнительных случаях обращайтесь ко мне. Я буду не снижать, а повышать количество освобождённых».

— Да… я понимаю, — задумчиво ответил фельдшер, — но, ведь, если мы и вдвое увеличим полагающийся процент освобождения, то и тогда всех православных не удовлетворить… Вы простите, но я хочу предложить Вам кое-что… на основании своего семилетнего концлагерного опыта (мой срок 10 лет и я отсидел уже 7).

— Что же Вы хотите предложить? — спросил я.

— Вот что… Для того, чтобы освобождать побольше православных, надо быть более жестоким и, если хотите, более жестоким к тем, кто забыл Бога и богохульствует… я имею в виду «урок» (т.е. уголовных преступников), которые «кроют в Бога — мать» (т.е. кощунственно цинично ругаются) и для которых никаких церковных праздников не существует!…

Я молча и грустно посмотрел на фельдшера.

— Я понимаю… — несколько смутился он, — может быть, это будет не по-христиански?… Но… поверьте мне… я очень много мучился этим вопросом… другого выхода нет!… Ведь если Вы слишком много освободите, то нашу комиссию просто аннулируют и всех освобожденных «дрыном» (т.е. палкой) погонят на работу… А за судьбу хулиганов — богохульников вы не беспокойтесь! Они не мытьём, так катаньем добьются освобождения или устроят крупный скандал, будут жаловаться и кричать, что мы с Вами слишком жестоко смотрели… Их жалобы помогут нам! — многозначительно закончил фельдшер, — нас трудно будет уличить в излишней мягкости… Хотя число освобожденных будет гораздо выше нормы, но воплей о нашей жестокости будет еще больше и начальство будет довольно нашей работой.

Я согласился, хотя в глубине души было смутно и горько.

Начался приём.

Фельдшер, по-видимому, оказался прав… Два совершенно различных психологических типа людей проходили перед нами. Тихие, смиренные, больше священники и монахи, пожилые и старые люди, степенные крестьяне и интеллигенты, с медными и серебряными крестиками на шее, ничего не просили и освобождения не ждали. Громкие, шумные, крикливые, дерзкие и грубые уголовники (конечно, не все, ибо и среди уголовных были верующие), — требовали освобождения и цинично бранились. Брань их непередаваема! Матерщина, соединённая с циничнейшими и кощунственнейшими эпитетами по отношению к именам Спасителя и Богоматери, были невыносимы! Шутки и оскорбления «попов» и издевательства над религиозными чувствами верующих превосходили всякую границу: они плевали на нательные крестики, срывали их с шеи соседей, с хохотом топтали их ногами…

Угрозы и наказания не помогали.

Мольбы и уговоры вызывали смех.

С ужасом и негодованием я смотрел на этих людей и не видел в них искры Божией.

Да, по-видимому, фельдшер был прав.

Я не чувствовал угрызений совести, когда был слишком жестоким и посылал легко больных на работы.

Придя в свою камеру, я поделился своими чувствами и переживаниями с товарищами-врачами.

Они ничего мне не сказали.

Поздно ночью я исповедовался у о. Николая П., замечательного священника-исповедника, бывшего духовником всех верующих врачей.

Отец Николай сказал мне, что я поступил неправильно. Надо было помолясь, чтобы Господь покрыл, освобождать всех без исключения больных, несмотря на то, богохульник он или праведник, а, кроме того, освобождать и всех православных, внутренне молясь, чтобы Господь помог почувствовать таковых по их взглядам…

Совесть моя сказала мне, что о. Николай был прав!

Наступил Великий Четверток. Вечером, часов в восемь, в нашу камеру врачей, где, кроме меня, находились: епископ Максим (профессор, доктор медицины Жижиленко) и врачи К. и П. , пришли, якобы по делу о дезинфекции, епископ Виктор (викарий Вятский) и о. Николай П.

Шепотом, катакомбно, отслужили церковную службу, с чтением 12 Евангелий…

В пятницу утром был прочитан по ротам приказ: в течение трёх дней выход из рот после 8 часов вечера разрешался только в исключительных случаях по особым письменным пропускам коменданта лагеря.

В 7 часов вечера, когда мы, врачи, только что вернулись в свои камеры после 12-часового рабочего дня, — к нам пришёл о. Николай и сообщил следующее:

— Плащаница в ладонь величиной написана заключенным художником Р. Богослужение — чин погребения — состоится и начнется через час.

— Где?! — нетерпеливо спросили мы.

— В большом ящике (около 4 сажен длиной), для сушки рыбы; этот ящик находился в лесу, в полукилометре от роты N… Условный стук: 3 и 2 раза. Приходить лучше по одному.

Через полчаса владыка Максим и я вышли из нашей роты и направились по указанному «адресу». Дважды у нас патрули спросили пропуска. Мы, врачи, их имели.

Вот и лес. Вот ящик. Без окон. Дверь едва заметна. Сумерки.

Стучим 3 и 2 раза. Входим. Внутренность ящика превратилась в церковь. На полу, на стенах — еловые ветви. Теплятся свечи. Маленькие бумажные иконки. Маленькая, в ладонь величиной, плащаница утопает в зелени веток. Человек десять молящихся. Среди них владыка Виктор (Вятский), владыка Иларион (Смоленский) и владыка Нектарий (Трезвинский), о. Николай П., о. Митрофан И., профессор А.А.М. (известный русский философ), два студента, два незнакомых монаха… Позднее пришло ещё человек пять. Началось Богослужение. Шёпотом. Казалось, что тел у нас не было. Были только одни души. Ничто не развлекало и не мешало сосредоточенности молитвы…

Я не помню — как мы шли «домой», т.е. в свою роту санитарной части. Господь покрыл!…

Светлая Христова Заутреня была назначена в нашей камере.

В 11 часов вечера в субботу был обход лагеря комендантом со свитой. Зашли и к нам, в камеру врачей. Камера была убрана. На столе — чистая белая скатерть…

— Что, ужинать собираетесь? — доброжелательно спросил комендант.

— Да! — отвечали мы.

— Ну, до свидания!… — ушли…

А через полчаса, под разными предлогами, без всяких письменных разрешений, собрались все, кто собирался прийти. Собрались человек пятнадцать.

Заутреня и обедня пролетели быстро и необычайно духовно-радостно.

Сели разговляться. На столе были куличи, пасха, крашеные яйца, закуски, «вино» (жидкие дрожжи, с клюквенным экстрактом, сахаром и содой).

Около 3 часов разошлись.

А около 4 часов утра внезапный новый, второй обход коменданта. Вошли к нам в камеру.

Мы, врачи, сидели на своих койках, не раздеваясь, и тихо беседовали.

— Что, врачи, не спите? — спросил комендант и тотчас добавил — Ночь-то какая!… и спать не хочется!… — и ушел.

Господь покрыл!…

Мы, врачи, сидели на своих койках, не раздеваясь, с благодарными слезами, обнимая друг друга:

— Христос Воскресе! — Воистину Воскресе!

Нежил соловецкий пасхальный рассвет — превращал монастырь — концлагерь в невидимый град Китеж и напоял наши свободные души тихой нездешней радостью!

sinod.ruschurchabroad.org

"Богом данные, людьми убиваемые..."

На Украине после аборта выжила девочка – спустя пять лет после «операции» она начала ходить и говорить…

На Украине после аборта выжил ребёнок. Врачи считали, что девочка никогда не сможет говорить и ходить, но, несмотря на это, нашлась семья, которая решила её удочерить, сообщает газета «Татьянин день».

Молодая женщина сделала аборт на 5-ом месяце беременности и забыла об этом, как о ночном кошмаре. Однако, несмотря на все старания «врачей», ребёнок выжил. Медики вынуждены были поместить абортированную девочку в реанимацию, надеясь, что скоро ребёнок умрёт сам. Однако этого не случилось.


Девочку назвали Богдана, то есть Богом данная. Сейчас ей 5 лет и она живет у приемных родителей.

Марина и Евгений Пьянковый увидели Богдану в больнице. Она жила в камере, изолированной от загрязнения, в течение двух лет, и её никому не показывали. У девочки не было документов, кроме медицинской карточки, потому что биологическая мать не оформила официальный отказ от ребенка.

Врачи советовали не удочерять девочку из-за её физического состояния. Они продолжали верить, что абортированный ребёнок скоро умрёт и не сильно заботились о младенце – в два года от роду девочка весила всего 6 килограммов! «Она была очень худая и выглядела, как голодающий африканский ребенок», – вспоминает приемная мать ребенка Марина Пьянкова.

В годовалом возрасте девочка пережила клиническую смерть. Однако, когда приемные родители взяли несчастного ребёнка домой, она стала заметно поправляться. Сейчас Богдана ходит и говорит, всё диагнозы «людей в белых халатах» сняты.

После этого случая чита Пьянковых начала кампанию против абортов. Марина и Евгений регулярно проводят ток-шоу в Киеве под названием «Спаси жизнь», где выступают против абортов в колледжах и университетах Киева. «По официальным данным, со времени нашей независимости в Украине было сделано 38 миллионов абортов, но, по неофициальным данным, эта цифра достигает 48 миллионов», – отметил Евгений, подчеркнув, что лучше отдать ребенка в приют, чем убить его.

Кроме Богданы, семья Пьянковых взяла под опеку 7-летнюю Аню и помогают ее родной матери-алкоголичке и отчиму.

ИА "Русская линия"

Леонид Мартынюк. "Вся правда об опасной болезни - путифилии."

( Пути + греч. philia - влечение, любовь) - Бессознательная симпатия к Путину, чаще наблюдаемая у внушаемых личностей. Обычно это бюджетники разных профессий, а также пенсионеры и домохозяйки.

Основные симптомы заболевания.

Больной считает, что:

1) Путин талантливый государственный деятель, но о конкретных достижениях Путина он (больной) ничего не знает;

2) Путин талантливый государственный деятель, но в качестве примеров достижений больной называет либо то, чего нет в природе: рост численности населения страны за 10 лет, сокращение числа чиновников, удвоение ВВП и т.п., либо то, что к Путину имеет очень слабое отношение: например, рост благосостояния россиян (который, как известно, произошел благодаря высоким ценам на нефть и рыночным реформам 90-х)

3) Россия находится в упадке: пенсии низкие, промышленность стоит, население сокращается, страна сидит на «нефтяной игле» и т.д., но при этом - Путин хороший управленец;

4) полиция коррумпирована, чиновники почти сплошь взяточники, проверяющие органы - дармоеды и вымогатели, но Путин - порядочный и честный;

5) в России живет несколько миллионов взрослых, образованных, профессиональных управленцев, но кроме Путина, никто не может управлять страной («А кто, если не он?»);

6) если оппозиция сместит Путина с должности, то Россию захватят американцы (жидомассоны/мировая закулиса).

Природа заболевания

Распространённость заболевания в России колеблется, по разным данным, от 40 до 69-73%, заболеваемость (число впервые выявленных за 1 год пациентов) - 4,2 на тысячу населения, при этом у жителей городов-миллионников этот показатель уменьшен приблизительно в 2 раза, а на селе увеличен - в 1,2 раза.

Лечение путифилии: в основном показан запрет для больного на потребление медиапродукции всех компаний, подконтрольных путинской администрации, а именно: на просмотр всех федеральных российских телеканалов, а также большинства региональных телеканалов, прослушивание большинства крупнейших радиостанций, а также чтение многотиражных газет.

При возможности желателен вывоз пациента на 2-3 года за пределы России, дабы изоляция от пропаганды путинской администрации была полная.

leonid-martinyk.livejournal.com
newsland.ru