Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

РОКОВАЯ ХАЛАТНОСТЬ

Здравствуйте, уважаемые соратники и сограждане!

В этом выпуске о трагедии, произошедшей еще в декабре месяце минувшего года, но о которой стало известно не так давно.

17-летняя Дарья Прохорова поступила в приемный покой Липецкой областной детской больницы с резкими болями в животе в конце декабря 2018 года. После проведенных обследований, в том числе УЗИ, у Дарьи диагностировали воспаление кишечника. Был поставлен предварительный диагноз – болезнь Крона, редкое аутоиммунное заболевание. Чтобы его подтвердить, ее направили на колоноскопию, после которой девушке стало только хуже, и она попала в реанимацию.


– Дальше события развивались как в страшном кино: остановка сердца, сепсис, отказ почек, девочка впала в кому. И все это было на фоне окончательно не поставленного точного диагноза, – рассказала в беседе с корреспондентом LipetskMedia Нина Прохорова. – Мы привезли ребенка просто сдать анализы, а дочь попала в реанимацию. Спустя два месяца она умерла в больнице. Что явилось причиной смерти, медицинские работники пояснить не смогли.

По словам Нины Прохоровой, все поставленные ранее врачами диагнозы не находят своего подтверждения. Более того, мама девочки утверждает, что есть результаты экспертизы, которые указывают на ряд медицинских ошибок.

– Моя дочь была совершенно здорова, да, мы раньше стояли на учете с заболеванием кишечника, но после 14 лет все прошло. Я считаю, что врачи назначили ненадлежащее лечение, они отказывались принимать помощь от врачей других больниц, пытаясь доказать свою правоту, – говорит Нина Прохорова.

И весьма показательно, что главный врач областной детской больницы Сергей Голобурдин, к которому LipetskMedia обратился за комментариями, уверен, что его коллеги сработали профессионально и ни о каком ненадлежащем лечении не может быть и речи.

Со своей стороны мы внимательнейшим образом будем следить за развитием этой трагической ситуации и намерены обратиться в прокуратуру с требованием провести проверку в Липецкой областной детской больнице.

ЛРО РОНА им. А.С. Маркова выражает свои глубочайшие соболезнования семье Дарьи Прохоровой с невосполнимой утратой!

Выпуск подготовлен ПРЕСС-СЛУЖБОЙ ЛРО РОНА им. А.С. Маркова по материалам:
http://www.lipetskmedia.ru/news/view/112746-Kto_vinovat.html?utm_source=yxnews&utm_medium=desktop

Убившую ребенка в Москве няню отправили на принудительное лечение

Хорошевский суд Москвы освободил от ответственности гражданку Узбекистана Гюльчехру Бобокулову, которую обвиняют в убийстве ребенка в Москве в феврале, сообщает «Интерфакс». Ее отправят на принудительное лечение.

Бобокулову признали виновной в убийстве малолетнего, уничтожении имущества путем поджога и заведомо ложном сообщении о взрыве. Суд признал, что она совершила преступление «в состоянии невменяемости».


Бобокулову отправят на принудительное лечение в стационар специализированного медицинского учреждения, сказала судья во время оглашения приговора.

Ранее Бобокуловой диагностировали шизофрению. Правоохранительные органы Узбекистана сообщали, что на родине она неоднократно проходила лечение.

По версии следствия, утром 29 февраля Бобокулова убила четырехлетнюю девочку, которая была ее воспитанницей. После этого она подожгла квартиру своих работодателей и ушла. Женщину задержали около станции метро «Октябрьское поле». В это время она держала в руках голову ребенка, называла себя террористкой и угрожала устроить взрыв.

Сама подсудимая сказала, что убила ребенка «осознавая, что потерпевшая находится в заведомо беспомощном состоянии». У девочки был детский церебральный паралич.

Накануне прокуратура попросила суд освободить Бобокулову от уголовной отвественности и направить ее на психиатрическое лечение.

tvrain.ru

Алексей Макаров. «Если об этой истории не узнают все — чего мы будем стоить тогда!»

Автор: Алексей Макаров, историк, сотрудник Архива Международного Мемориала

Мы публикуем из архива истории инакомыслия в СССР Международного Мемориала (Ф.102. Оп.1. Д.78) машинописную перепечатку письма политзаключенной Юлии Вознесенской. Примечания (Ю.В. — это сама Юлия Вознесенская) сделаны адресатом — Н.Л. (Натальей Лесниченко). Часть этого письма была опубликована в «Хронике текущих событий» №47. Письмо написано около (но не ранее) 23.08.1977 г. во время этапа из Воркуты в лагерь, расположенный в поселке Бозой Иркутской области.

Юлия Николаевна Окулова (Вознесенская — литературный псевдоним) родилась в 1940 году в Ленинграде. В середине 1970-х активно участвовала в самиздатской деятельности: редактор антологии неформальной поэзии «Лепта» (1975), альманаха «Мера времени» (1976, в свет не вышел), соредактор самиздатского журнала «Часы» (с 1976). «Уличная» активность ей тоже была не чужда: участвовала в подготовке и самой попытке проведения митинга в годовщину восстания декабристов (1975), одна из организаторов петиции в Ленгорисполком с требованием установить памятник жертвам сталинских репрессий (1976), участвовала в нанесении правозащитных надписей (в частности, лозунга «Свободу политзаключенным») на зданиях и городском транспорте (1976). В 1976 году была арестована, обвинена в «распространении заведомо ложных измышлений...» и осуждена на 5 лет ссылки (отбывала на Воркуте). Летом 1977 года была приговорена к 2 годам лагеря за самовольное оставление места ссылки. Наказание отбывала в иркутском лагере, после освобождения — соредактор самиздатских альманахов «Женщина и Россия» (1979) и «Мария» (1980). В 1980 году эмигрировала в Германию.

+ + +

Вот теперь уже всё, вот теперь я уже видела самое страшное. Больше мне ничего не покажут, можно уже и назад возвращаться: дошла до их предела и за предел заглянула. Читайте. …

Привели меня с попутчицей в камеру 247 уже глубокой ночью. Грязь непролазная. Но сил у нас не было, забрались на шконки /нары – Н./ и уснули мёртвым сном. Утром засучили рукава и вычистили эти авгиевы конюшни. Только пожили день в чистоте, как вдруг – этап из колонии малолетних преступников, из Томска. …

Компания живописная до крайности, есть просто красавицы. Всем только что исполнилось по 18 лет, вот их и развозят по взрослым колониям. Чувствуется, что очень дружно живут: одна девочка на этапе заболела, так они ее почти на руках принесли, уложили на лучшее место, напоили чаем, укутали своими бедными тряпками. …

Через час их перевели в другую камеру. …

22 мая меня с попутчицей предупреждают о завтрашнем этапе и ведут в баню. По дороге к нам присоединяются бывшие малолетки . С ними опять больная. Высокая температура, бред, резкие боли в животе и понос. Спрашиваю: «Врача вызывали?» «Вызывали. Дала несколько таблеток и сказала, что может идти на этап».

Шумно, с песнями, стая раздевается и нас ведут под душ. Душевая метров 6, от силы 8. Нас человек 20. Стоим плотненько. И вдруг ка-ак хлынет кипяток! Мы шарахнулись к стенам, закричали. Через минуту хлынул ледяной душ; потом снова кипяток! Настоящий кипяток, Наташа, до ожогов! Я сначала подумала, что у них там что-то просто сломалось в их банной механике. Загрохотала я изо всех сил голой пяткой по дверям. Подошла ментовка /в данном случае – женщина – работник охраны – Н./ Объясняю ей, что душ испортился, а она смеется. Я в ярость: «Открывайте немедленно!». Тотчас пошла нормальная вода. Мы отдышались, стали намыливать волосы. И тут вдруг всё прекратилось – воду выключили: «Выходите!». А у нас у всех головы в пене. Уже в истерике требуем, чтобы включили воду. Включают. Кипяток. Потом ледяную. Все опять у стен, визжат, трут глаза. Распахивают дверь: «Выходите». Кое-как сполоснув лицо холодной водой, девчонки выскакивают в коридор. Мы с попутчицей плюём на всё и смываем с себя мыло холодной водой. Ментовка надрывается, но мы не обращаем внимания. Воду перекрывают совсем и тогда только выходим. А девчонки толпятся тут же возле дверей душевой и орут, как резаные. Мы ничего не понимаем, стоим в дверях. Рядом с нами надзирательница и врач, парень лет 25-ти. Оба чем-то очень довольны. Ментовка орёт: «Идите, идите, ничего с вами не случится!». Девчонки побежали по коридору. Оказывается, вдоль коридора стояли мужики – надзиратели и парни из хозобслуги /заключенные, работающие по уборке тюрьмы, маляры и т.п. – Н/. Стоят и ржут над беднягами, а те бегут по коридору. Я давно поняла, что это мытье на этапах всегда сопровождается подглядыванием и приобрела вредную привычку мыться в рубашонке. Я не побежала, а спокойно вышла к развлекающимся мужичкам и выдала им несколько ласковых слов, а потом подошла к врачу и к дежурному надзирателю и поблагодарила их: «Я читала о подобных вещах у Солженицына, видела подобные сцены в «Обыкновенном фашизме» Ромма, но никогда не думала, что мне выпадет счастье самой присутствовать при фашистских развлечениях. Большое спасибо, вы дали мне отличный материал!». Прибалдели, примолкли, а я, вильнув мокрым хвостом, спокойно прошла по живому коридору. Ни одна собака не скалилась. А вот я была готова рычать от злости, особенно на бабу, меня просто трясло, но не от холодной воды.

Вернулись в камеру, собрали вещи на этап и легли спать. Ночью слышим вдруг крики со стороны камеры молодняка. Кричат «маму» и не поймешь чего. Потом всё смолкло, но мы не спали. Спустя некоторое время – опять крики. «Наверное, их повели на этап»,- решили мы и стали ждать, когда придут за нами. Они такие шумные, эти девушки, что мы не очень-то реагировали на крики.

А на следующий день их опять переводят к нам, и вот тут-то мы узнали, что это были за крики. Я все записала с их слов.

21 августа в Новосибирскую тюрьму из ВТК-2 /Воспитательно-трудовая колония/ прибыл этап девушек, следующих во взрослые колонии – 22 человека. На этапе 2 девушки заболели: у Лизы Максимовой был сердечный приступ, у Иры Крупеньковой начался жар и понос /я о ней писала. А по зонам сейчас идет эпидемия кишечных заболеваний, везде карантин/. Врачи в Новосибирске никакой помощи не оказали, с этапа не сняли. Утром 22 девушек водили в баню. Днем объявили об этапе. По правилам перед этапом водят в баню, и вечером их повели во второй раз. Они не хотели идти, объясняли, что уже мылись утром, но идти заставили даже больную Иру Крупенькову. О бесплатном стриптизе я уже писала – сама попала под издевательство, рассчитанное на безответность малолеток.

После бани некоторые девочки сразу легли спать, а некоторые начали готовиться к этапу. Днём они пели песни, и по этому поводу надзиратель с ними скандалил. Девочки потом говорили мне, что в колонии им никто не запрещал петь, и запрету надзирателя они не придали значения, не поверили, что в тюрьме запрещено петь. Старшина пригрозил им расправой: «Вы еще наших порядков не знаете, но я вам кое-что покажу на прощанье»».

Вечером никто не пел, не было даже особой болтовни – готовились в дорогу.

В двенадцатом часу ночи открылась дверь и появились 2 дежурных надзирателя с пожарным шлангом в руках. «Мы вам устроим на прощанье баньку!» - заявили они. В коридоре стояли ещё надзиратели. …

Двое вошли в камеру и начали поливать девчонок, сильным напором холодной струи они гоняли их по камере. Многие были раздеты. Потом один поливал и бил их шлангом, а другой по одной вышвыривал их в коридор. В коридоре двумя шеренгами стоял вызванный дежурным тюремный резерв. Девушек пропустили сквозь строй около 24 человек. Били их кулаками, шлангом, ключами. Потом погнали их подвальными коридорами в боксы. Коридоры эти сырые, грязные, на полу лужи, света почти нет. Девочки бежали полуголые, босые. Больные вместе со здоровыми. Из подвала стали выводить в коридор к боксам. Вояки их обогнали другим коридором и ждали, построившись снова в две шеренги. Их второй раз пропустили сквозь строй. Всех заперли в бокс на 4 человека – 21 девушку /одну отсадили накануне за драку в камере – кажется, за это/. Заговорили между собой о том, что нужно кого-то заставить убрать камеру. 5 девушек выпустили и повели обратно в камеру: «Через 10 минут не уберёте - повторим». В камере был перевернут стол, постели залиты, вода стояла по щиколотку.

В боксе девочки боялись разговаривать даже шепотом. Они начали задыхаться /В этих боксах и одной-то через полчаса нечем дышать! - Ю.В./ Из коридора неслись издевательства, угрозы. Им грозили наручниками, смирительными рубашками, новыми побоями. Минут через 10 все уже задыхались. Первая потеряла сознание Света Медведева. Девочки начали стучать в дверь, просить выпустить их, вынести Свету. «Когда ноги протянет, тогда откроем.» Но дверь все-таки открыли минут через 15. Дежурная баба приказала положить ее на пол и снова идти в бокс.

Света пришла в себя уже в санчасти. Медики посмотрели ее дело, узнали, что она больна , поинтересовались, почему она едет не с врачом. В присутствии Светы в санчасть сообщили – по телефону, что у Наташи Качулиной начался припадок эпилепсии /болеет с детства – Ю./. Врач заявила дежурным: «Что заслужили, пусть то и получают. Они притворяются».

/Когда на следующий день я потребовала от начальника санчасти осмотра всех избитых и начать расследование, она задала мне интересный вопрос: «А почему вы не поинтересуетесь, за что им попало? Может быть, они этого заслужили!». И только убедившись в том, что девочки действительно никаких особенных нарушений не совершили, тюремные власти начали расследование, допросили всех потерпевших и обещали наказать виновных. Ох, не верю я в эти обещания – уж очень мало начальство удивилось этой истории! – Ю.В./.

У второй девочки, тоже страдающей эпилепсией с детства, начался приступ, и ей тоже отказали в медицинской помощи. Болезнь обеих зафиксирована в деле, а дело-то при них!
У Тани Тапеня начался приступ удушья. Она свалилась на пол, забилась, стала пальцами разрывать себе рот, потом потеряла сознание. Девочки снова начали стучать. Открыли дверь, позволили вынести всех троих, бросили на холодный цементный пол. На холоде девочки пришли в себя. Им тут же приказали идти в другой бокс. У них не было сил. На них закричали, начали угрожать. Они поползли по полу на четвереньках к указанному боксу. В коридоре был один надзиратель-мужчина и две бабы. Они издевались над ними, смеялись над тем, что девочки не могут подняться на ноги и ползут на четвереньках, называли их собаками, сучками, ругали матом. Таня Тапеня всё время твердит одно: «Никогда, никогда меня так не оскорбляли».

Троих заперли в бокс больших размеров, но с мокрым цементным полом, в лужах. Они так и не поднялись с пола.

В маленьком боксе следующей потеряла сознание Ира Русак, совершенно здоровая девочка. За ней Ира Евсеева. Стучали минут 25. Потом открыли дверь и приказали: «Выходите все». Привели в бокс к тем троим. Там они и просидели до утра. Стояли и сидели на мокром цементном полу. Там есть две скамейки, но все сесть не могли. Туда же привели из санчасти Иру Медведеву. У Жени Власовой начались судороги в ногах. В 5 утра не выдержали, начали стучать /некоторые были в одних плавках и лифчиках, а одна даже только в трусиках – и всё ведь мокрое до нитки!/. Дежурная сказала: «Будете стучать – весь день просидите!». Вывели только к завтраку. В камере уснули на мокрых матрасах.

Когда девчонок перевели к нам вечером того же дня, на многих одежда была еще сырой – брюки, свитера /не у всех была одежда на смену/. Я, естественно, подняла хай и убедила их в том, что телесные наказания запрещены даже в тюрьме для взрослых. Они сущие дети. Многие пробыли в колонии 3-4 года и совершенно не имеют представления о взрослой жизни. «В колонии мы жили, как в пионерском лагере. Там следили за чистотой, за дисциплиной, но к нам относились, как к детям, нас никто не обижал.» Они курят, они даже ругаются, но они гораздо больше дети, чем дети на свободе. Беспомощные, от страха трясутся, уж не знают, где искать защиты. Ужас ещё в том, что в Новосибирской тюрьме это не первый случай избиения. Этих самых девочек били ещё тогда, когда они были малолетками. Некоторых из них, разумеется.

Таня Тапеня рассказывает. В декабре 1975 года шел этап в Томск, в ВТК. В камере 245 повторилась история со шлангом и побоями. Девочки «провинились» в том, что требовали врача к заболевшей подруге, страдавшей врожденным пороком сердца /фамилии ее Таня Тапеня не помнит/. Врач заявил: «Вы все придуриваетесь!». Их и тогда облили водой и прогнали по коридору. Девочкам Пушкаревой, Шацких, Павленко надели наручники. Тогда были Павленко Галя, Халилова Катя, Титова Вера, Шефер Лида, Мякшина Люба. Все они затем находились в ВТК-2 в Томске.

В ноябре 1976 г. опять такая же история. Ночью во всей тюрьме потух свет. Девочки расшумелись, начали кричать от страха – они не знали, что свет потух везде, боялись, что его потушили нарочно, только в их камере. Опять вызвали резерв и пропустили их сквозь строй. Потом так же, как в этот раз, держали в боксе до утра. Была Ира Русак – ее рассказ, Ира Олейник, Артемьева Аня.

Сейчас я еду с ними в Иркутск. Многие кашляют, у многих болит горло. Наташа Качулина лежит пластом, бледная, не встает, не ест. У Тамары Тапеловой /фамилия нрзб – Н.Л./ /она была босиком и в одних трусиках/ обострение ревматизма. Тяжелое состояние у Иры Крупеньковой /4-ый день не ест, а тут еще та ночь/. Хрипят и сипят все, все в смертельной обиде.

Наташка! Если об этой истории не узнают все – чего мы будем стоить тогда!

ЮЛИЯ

ovdinfo.org

«Люди будут умирать медленно»

Медики бьют тревогу: из-за новых правил в России исчезают жизненно важные лекарства

В России из-за новых правил сертифицирования импортных лекарств практически перестали лечить пациентов с тяжелыми онкогематологическими заболеваниями, сообщают «Известия».

Правила вступили в силу с 1 января текущего года. До этого представители фармацевтического рынка предупреждали, что правила приведут к тому, что зарубежные лекарства просто исчезнут из продажи. Согласно новым нормам, иностранные фармкомпании не могут регистрировать в России новые лекарственные препараты, не получив сертификат, подтверждающий соответствие своих стандартов качества российским требованиям по стандарту GMP. Получить российский сертификат невозможно, поскольку Минпромторг пока что не наделил полномочиями проводить инспекции лекарственных заводов за границей ни одно из подведомственных учреждений.

Первыми пострадавшими от новых правил оказались дети с апластической анемией, тяжелым гематологическим заболеванием. Лечить эту болезнь можно двумя способами — трансплантацией костного мозга от совместимого донора или препаратом «Атгам». Но его запасы закончились в больницах в январе-феврале.

По словам заместителя директора Федерального научно-клинического центра детской гематологии, онкологии и иммунологии Росздрава Алексея Масчана, препарат «Атгам» «позарез нужен для 250–300 пациентов год». «Первое время мы на старых запасах работали, но они закончились», - отмечает он.

Медик говорит, что сейчас детей с апластической анемией лечат препаратом тимоглобулин, который для этого заболевания «заведомо менее эффективен». «Но его тоже невозможно уже получить, работаем на старых запасах. А вот когда его окончательно лишатся наши трансплантологи, они будут просто воем выть», - говорит Масчан.

«Помимо этой непонятной истории с сертификацией есть еще одна причина для его исчезновения. Производители не заинтересованы в продаже, потому что цена на лекарство зафиксирована в рублях. И надо понимать, что список «исчезающих препаратов» постоянно будет расширяться. Западные производители лекарств начнут уходить с российского рынка, потому что им совершенно невыгодно продавать здесь свою продукцию. Дело в том, что цены на лекарства из списка ЖНВЛП зафиксированы в рублях. Что с рублем произошло, объяснять не надо. Получается, они должны продавать эти препараты в России дешевле в два раза, чем в Европе. А это сложные в производстве и дорогие лекарства», - отмечает врач.

По его словам, для пациентов новые правила сертификации означают смерть, ведь в работе используется 98% импортных лекарств. «В случае с «Атгамом» это 250–300 человек в год. Наверное, для кого-то ерунда. Но это люди! И среди них может оказаться каждый из нас. Как можно отказывать этим людям в лечении, которое прекрасно работает уже 30 лет?! Люди будут умирать медленно, поскольку сопроводительная терапия некоторое время эффективна, но до конца не излечивает», - говорит врач.

Также, по его словам, люди, у которых даже есть деньги, чтобы самостоятельно купить за границей дорогостоящие препараты, не смогут этого сделать: «Во-первых, его и на Западе не купишь в аптеке, это госпитальный препарат. Во-вторых, здесь его никто у него не возьмет — государственная клиника не может использовать несертифицированный препарат».

znak.com

При пожаре в психбольнице под Новохоперском погибли 23 пациента

В результате пожара в психоневрологическом интернате в селе Алферовка Новохоперского района Воронежской области погибли 23 пациента. Об этом сообщает Центральный региональный центр МЧС. Как передавал ТАСС, по состоянию на 9 утра воскресенья спасатели обнаружили тела 22 жертв катастрофы. После полудня Интерфакс сообщил об обнаружении тела последнего погибшего и завершении поисково-спасательных работ.

Еще 23 пациента госпитализированы, в том числе с отравлениями угарным газом и ожогами верхних дыхательных путей. Трое из них находятся в реанимации, еще девять человек - в хирургии.

Оставшиеся 24 пациента, так же как и двое медсестер и двое санитаров, находившихся в интернате во время пожара, не пострадали. Пациентов вывезли в некие пункты временного размещения.

Пожар начался в первом корпусе интерната около 23 часов субботы. Через два часа его локализовали на площади 600 квадратных метров, а в 3:05 воскресенья полностью потушили.

Работу спасателей на месте инцидента координирует замглавы МЧС Леонид Беляев.

Как сообщает региональный главк СКР, по факту пожара возбуждено дело по части 3 статьи 109 УК (причинение смерти по неосторожности двум или более лицам), предусматривающей до четырех лет колонии. Какова была причина инцидента, ведомство не уточняет, ссылаясь на необходимость провести пожаротехническую экспертизу.

Позже ведомство сообщило, что в числе иных следственных действий проводит обыски в областном департаменте социальной защиты и выемки в отделе надзорной деятельности районного подразделения МЧС. В регион для участия в расследовании дела направлены сотрудники центрального главка СКР.

Как говорится на сайте региональной администрации, губернатор Воронежской области Алексей Гордеев объявил понедельник, 14 декабря, днем траура по погибшим при пожаре.

Между тем вице-премьер Ольга Голодец пообещала, что правительство займется изысканием средств для реконструкции психоневрологических интернатов с ветхими деревянными перекрытиями.


Психоневрологический интернат до пожара (фото "Новой газеты")

grani.ru

Медики и учителя вновь перекрыли Тверскую с требованием социального жилья

В Москве медработники, педагоги и политические активисты вновь перекрыли Тверскую улицу, сообщает корреспондент "Граней". Они требовали предоставить им обещанное социальное жилье.

В акции приняло участие около 20 человек. Они вышли на Тверскую с баннером "Отдайте социальное жилье!" и перекрыли движение. Активисты зажгли фаеры и бенгальские огни. Спустя 10 минут прибывшие сотрудники ДПС оттеснили активистов с проезжей части. На тротуаре они продолжили акцию и попытались перекрыть переулок.



Подъехавшие полицейские пресекли акцию. Во время задержания один из активистов Виталий Пальцев упал. Ему вызвали скорую помощь. Врачи госпитализировали Пальцева с подозрением на перелом. Позже диагноз не подтвердился, и он отправился домой.

По данным ОВД-Инфо, задержаны девять активистов: Дарья Кириллова, Сируза Ашурова, Сергей Ромашкин, София Милорадова, Иван Морозов, Анастасия Зиновкина, Мария Гончарова и двое неназвавшихся. Также среди задержанных оказались корреспондент газеты "Рабочая Демократия" Елена Сидаренкова и случайный прохожий Алексей Волков, вызвавший "скорую" для Пальцева.

Задержанных доставили в ОВД "Тверской". Волкова, который вызывал скорую помощь Виталию Пальцеву, отпустили из со штрафом 500 рублей за нарушение правил дорожного движения (статья 12.29 КоАП). В отношении остальных оформляют протоколы по статье 19.3 КоАП (неповиновение законному требованию сотрудника полиции).

Во вторник около 15 врачей и педагогов, а также политических активистов, перекрыли Тверскую улицу с баннером "Верните нам социальное жилье". Сначала участники акции пришли к департаменту жилищной политики московского правительства в Газетном переулке. Они требовали встречи с замглавы департамента Екатериной Радченко. После того как активисты проникли внутрь здания, охрана вызвала полицию. Не дожидаясь ее приезда, активисты ушли из департамента.

После этого участники акции почти полностью перекрыли Тверскую улицу и двинулись с баннером а сторону Кремля. Образовалась пробка. Спустя примерно семь минут активисты освободили улицу и ушли с места акции. Контактов с полицией во время акции не было, никто не задержан.

"Дорога была перекрыта в щадящем режиме, - сообщили "Граням" координаторы протеста. - С обеих сторон, по бокам, машины могли проезжать в обе стороны. Перекрытие проходило не более 10 минут и имело предупредительный характер".

С 2006 года около 400 бюджетников проживают по соцнайму в одном из домов на Симферопольском бульваре. Власти обещали их расселить и предоставить более комфортные условия. Однако департамент затягивает выдачу соответствующих документов. По словам школьного учителя Дарьи Кирилловой, в бумагах должно быть распоряжение мэра Москвы Сергея Собянина. Вместо этого документа там оказалось распоряжение правительства, к тому же отмененное судом. То есть департамент сам изменил текст, в результате чего бюджетники оказались под угрозой выселения.

В начале декабря у приемной "Единой России" в Банном переулке жильцы дома на Симферопольском бульваре установили палатки. В них, сменяя друг друга, живут представители шести семей. На сайте гражданских инициатив опубликована петиция с их требованиями.

grani.ru

Слепая девочка рассказала Путину, что ждет тяжелобольных детей в РФ.

Слепая девочка Наташа Писаренко, учащаяся 10 класса из Ростова, написала открытое письмо президенту Путину, раскрыв президенту "государственную тайну" о том, что ждет тяжелобольных брошенных детей в России. Основываясь на собственном опыте, она рассказала, что таких, как она, инвалидов на родине вылечить не могут, а за рубежом пытаются. Она также попросила Путина "удивить" еще раз и усыновить пять-десять детей с врожденными заболеваниями, чтобы показать пример другим россиянам.

В субботу на обращение Писаренко отреагировали в Кремле. Пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков заявил "Русской службе новостей", что его примут во внимание, хотя "формально это не является обращением, через соцсети".


Комментируя принятие закона "Димы Яковлева", запрещающего гражданам США усыновление российских детей, Писаренко пишет: "Ваша мудрость не учла одного, что среди детдомовских детей есть дети-инвалиды, которые в силу тяжелых врожденных заболеваний живут очень мало, и в лучшем случае, дожив до двадцати лет, умирают. Умирают потому, что в России нет современной медицины. Дети-калеки просто прикованы к детдомовским койкам и ждут… Раньше они ждали американцев, этих "злых" приемных родителей, а теперь они ждут наших, российских? Владимир Владимирович, детей с тяжелыми врожденными заболеваниями не усыновят наши семьи, так как таким детям необходима современная медицина, которой в России нет".

О происходящем она знает по собственному опыту: "Точный диагноз и причину слепоты мне поставили немецкие медики, затем американские выявили дефектный ген. И в скором времени судьба мне предоставит возможность обрести зрение. И это произойдет во враждебной Америке, - пишет она в своем Живом Журнале. - Для российских врачей я ребенок с непонятной этиологией заболевания и однозначно неизлечимой слепотой, а в Германии и Америке я пациентка, которой врачи стараются вернуть зрение".

На неделе широкий общественный резонанс получило другое письмо президенту - которое якобы написал сирота Максим Каргопольцев, и попросил у Путина разрешить ему уехать к американским усыновителям, с которыми общается вот уже семь лет. По версии руководства интерната, Каргопольцев никакого письма не писал и ни о чем Путина не просил, а историю раздули журналисты из-за одной фразы в интервью.

Пост в ЖЖ Наташи датирован 6 января, но широко расходится по сети лишь в субботу - видимо, в преддверии шествия в Москве в защиту детей от "людоедского закона".

По мнению Наташи, запрет на усыновление лишает сирот-инвалидов шансов на выживание. Девочку удивило, что президент начал спасать сирот "от американского зла" лишь сейчас. "К вам с возрастом пришла мудрость?" - саркастически вопрошает Писаренко.

В завершении своего письма Писаренко просит Путина: "Удивите нас еще одной вашей мудрой выходкой - усыновите пять, десять брошенных детей с тяжелыми врожденными заболеваниями и мы последуем вашему примеру".

Осенью 2011 года Писаренко, получавшая государственную пенсию и губернаторскую стипендию как одаренный ребенок, отказалась от этих денег, призвав российские власти обратить внимание на проблемы инвалидов. Как передает портал Dislife.ru, она сообщила, что изменения законодательства привели к тому, что у инвалидов, как она, теперь нет права на санаторно-курортное лечение. Права же на бесплатный проезд она лишилась еще несколько лет назад. В знак протеста Наташа Писаренко закрыла счета в банке, на которые приходит государственная пенсия по инвалидности - 7557 рублей - и стипендия губернатора Ростовской области.

В сентябре 2012 года Писаренко через свой Twitter пыталась наладить диалог с президентом или министром образования после того, как ей в школе выдали обычные учебники, для зрячих детей: "Г. Президент! Я учусь без учебников. Министр образования на мои жалобы не реагирует. Два дня уже не делаю домашнее задание".

newsru.com

В Первоуральске бабушка умерла от сердечного приступа, получив новую квитанцию за квартиру.

В Первоуральске похоронили пенсионерку, которая скончалась от сердечного приступа, когда получила новую квитанцию об оплате коммуналки, сообщает сайт Накануне.RU.

"Трагедия произошла 5 ноября в Первоуральске по адресу ул. Вайнера 43 "А". У пожилой женщины 1942 года рождения не выдержало сердце, и она скончалась", - пишет местный информационный портал.

По словам журналистов, тело женщины нашли спустя два дня родственники, которые стали волноваться, почему бабушка не отвечает на телефонные звонки. Вскрыв двери, они увидели страшную картину: на полу лежала женщина, а в руках была сжата та самая квитанция, в которой значилась цифра около шести тысяч рублей, при пенсии в девять тысяч.


В пресс-службе СУ СКР России по Свердловской области Накануне.RU сообщили, что по этому факту уже начата доследственная проверка. "Тело будет отправлено на проведение судебно-медицинской экспертизы для установления точной причины смерти", - уточнил помощник по взаимодействию со СМИ Максим Чалков.

Напомним также, что 6 ноября жители города взяли штурмом мэрию и ворвались в кабинет главы города Юрия Переверзева. В тот день толпа жителей пенсионного возраста сначала собралась у офиса местного расчетного центра. Сотни горожан были недовольны большими суммами за услуги ЖКХ, которые они обнаружили в своих квитанциях. Не получив ответа от коммунальщиков, жители пошли разбираться в мэрию, причем сразу в кабинет главы города Юрия Переверзева.

rusimperia.info

Профессор Иван Андреев. Катакомбные богослужения в Соловецком концлагере.

В 1929 г. на о. Соловки, в страшном Соловецком концлагере, с приближением Пасхи началось усиление репрессий за религиозные убеждения и антирелигиозная пропаганда. В антирелигиозный музей, помещавшийся в бывшем игуменском флигеле, ежедневно стали устраиваться «экскурсии». Заключенных приводили в организованном порядке, группами, в этот «музей» и показывали им «вскрытые» мощи преп. Зосимы и Савватия. Под стеклом лежали честные останки святых, их нетленные кости, а на специальных огромных плакатах было написано, что при «вскрытии мощей» были обнаружены труха и чурбаны дров. Чекисты давали «объяснения», в шапках, с цигарками во рту, всячески подчеркивали своё богохульство.

А по ночам, в великой тишине и тайне, рискуя быть пойманными и запытанными до смерти, пробирались в этот «музей» заключенные священники, монахи и верующие миряне и, обливая кровавыми слезами оклеветанные раки преподобных, благоговейно катакомбно молились и за себя, и за всю Россию. И дивно помогали молящимся свв. Соловецкие угодники, сораспятые с народом русским своими растерзанными безмолвными мощами.


На Страстной неделе, вечером в понедельник было объявлено по всем ротам, что молитвенные собрания категорически запрещаются; всякий, кто будет замечен в «религиозной пропаганде» (т.е. молитве), — подлежит суровому наказанию. Также запрещалось печение всяких куличей и вообще какое-нибудь особенное приготовление пищи в наступающие праздничные дни. День светлого Христова Воскресения был объявлен обыкновенным рабочим днём.

Настроение у большинства заключенных было подавленное.

Врачи, имеющие право давать освобождения от работ, были поставлены в очень тяжёлые условия. С одной стороны, усилились жестокие требования со стороны начальства, а с другой — увеличилось количество просьб об освобождении от работ со стороны заключённых. Категорически запрещалось превышать нормы освобождения в амбулаториях (не выше 10% всех обращающихся за помощью).

Врачей было очень мало и на амбулаторных пунктах работали обычно фельдшера. Они были чрезвычайно жестоки и никогда не превышали норм освобождения. Но начальство лагеря часто находило необходимым проверять работу фельдшерских пунктов с целью снижения и без того низких цифр освобожденных. Для этого посылались врачи с требованием снизить процент освобождения.

В Великую среду я как врач был назначен на такую «проверку» фельдшерского амбулаторного пункта.

Придя за полчаса до начала приёма, я имел возможность познакомиться и побеседовать с контролируемым мною фельдшером. Это оказался старший ротный фельдшер с Полтавщины. Огромные седые усы его меня сразу поразили и покорили. Добрые глаза, пристально и грустно смотревшие из-под нависших седых бровей, дополнили впечатление: я проникся к нему доверием. «Такой не выдаст», — мелькнула у меня мысль, — «с ним можно рискнуть договориться». Оглядывая его крошечную комнатушку (он жил при амбулатории), я заметил на стене висящую старую бандуру, на задней стороне которой было выжжено изображение Архистратига Михаила и слова: «Умрем за родную Украину». Все сомнения мои исчезли и я прямо приступил к делу.

— Мы оба православные, — сказал я ему. — Я прислан «снизить» количество освобождаемых Вами от работ, но мы оба хорошо понимаем, что наш христианский, нравственный и врачебный долг — дать как можно больше освобождений по болезни, чтобы православные люди смогли отметить светлый праздник и помолиться. Приём ведете Вы, освобождайте от работ всех, кого только сможете. В сомнительных случаях обращайтесь ко мне. Я буду не снижать, а повышать количество освобождённых».

— Да… я понимаю, — задумчиво ответил фельдшер, — но, ведь, если мы и вдвое увеличим полагающийся процент освобождения, то и тогда всех православных не удовлетворить… Вы простите, но я хочу предложить Вам кое-что… на основании своего семилетнего концлагерного опыта (мой срок 10 лет и я отсидел уже 7).

— Что же Вы хотите предложить? — спросил я.

— Вот что… Для того, чтобы освобождать побольше православных, надо быть более жестоким и, если хотите, более жестоким к тем, кто забыл Бога и богохульствует… я имею в виду «урок» (т.е. уголовных преступников), которые «кроют в Бога — мать» (т.е. кощунственно цинично ругаются) и для которых никаких церковных праздников не существует!…

Я молча и грустно посмотрел на фельдшера.

— Я понимаю… — несколько смутился он, — может быть, это будет не по-христиански?… Но… поверьте мне… я очень много мучился этим вопросом… другого выхода нет!… Ведь если Вы слишком много освободите, то нашу комиссию просто аннулируют и всех освобожденных «дрыном» (т.е. палкой) погонят на работу… А за судьбу хулиганов — богохульников вы не беспокойтесь! Они не мытьём, так катаньем добьются освобождения или устроят крупный скандал, будут жаловаться и кричать, что мы с Вами слишком жестоко смотрели… Их жалобы помогут нам! — многозначительно закончил фельдшер, — нас трудно будет уличить в излишней мягкости… Хотя число освобожденных будет гораздо выше нормы, но воплей о нашей жестокости будет еще больше и начальство будет довольно нашей работой.

Я согласился, хотя в глубине души было смутно и горько.

Начался приём.

Фельдшер, по-видимому, оказался прав… Два совершенно различных психологических типа людей проходили перед нами. Тихие, смиренные, больше священники и монахи, пожилые и старые люди, степенные крестьяне и интеллигенты, с медными и серебряными крестиками на шее, ничего не просили и освобождения не ждали. Громкие, шумные, крикливые, дерзкие и грубые уголовники (конечно, не все, ибо и среди уголовных были верующие), — требовали освобождения и цинично бранились. Брань их непередаваема! Матерщина, соединённая с циничнейшими и кощунственнейшими эпитетами по отношению к именам Спасителя и Богоматери, были невыносимы! Шутки и оскорбления «попов» и издевательства над религиозными чувствами верующих превосходили всякую границу: они плевали на нательные крестики, срывали их с шеи соседей, с хохотом топтали их ногами…

Угрозы и наказания не помогали.

Мольбы и уговоры вызывали смех.

С ужасом и негодованием я смотрел на этих людей и не видел в них искры Божией.

Да, по-видимому, фельдшер был прав.

Я не чувствовал угрызений совести, когда был слишком жестоким и посылал легко больных на работы.

Придя в свою камеру, я поделился своими чувствами и переживаниями с товарищами-врачами.

Они ничего мне не сказали.

Поздно ночью я исповедовался у о. Николая П., замечательного священника-исповедника, бывшего духовником всех верующих врачей.

Отец Николай сказал мне, что я поступил неправильно. Надо было помолясь, чтобы Господь покрыл, освобождать всех без исключения больных, несмотря на то, богохульник он или праведник, а, кроме того, освобождать и всех православных, внутренне молясь, чтобы Господь помог почувствовать таковых по их взглядам…

Совесть моя сказала мне, что о. Николай был прав!

Наступил Великий Четверток. Вечером, часов в восемь, в нашу камеру врачей, где, кроме меня, находились: епископ Максим (профессор, доктор медицины Жижиленко) и врачи К. и П. , пришли, якобы по делу о дезинфекции, епископ Виктор (викарий Вятский) и о. Николай П.

Шепотом, катакомбно, отслужили церковную службу, с чтением 12 Евангелий…

В пятницу утром был прочитан по ротам приказ: в течение трёх дней выход из рот после 8 часов вечера разрешался только в исключительных случаях по особым письменным пропускам коменданта лагеря.

В 7 часов вечера, когда мы, врачи, только что вернулись в свои камеры после 12-часового рабочего дня, — к нам пришёл о. Николай и сообщил следующее:

— Плащаница в ладонь величиной написана заключенным художником Р. Богослужение — чин погребения — состоится и начнется через час.

— Где?! — нетерпеливо спросили мы.

— В большом ящике (около 4 сажен длиной), для сушки рыбы; этот ящик находился в лесу, в полукилометре от роты N… Условный стук: 3 и 2 раза. Приходить лучше по одному.

Через полчаса владыка Максим и я вышли из нашей роты и направились по указанному «адресу». Дважды у нас патрули спросили пропуска. Мы, врачи, их имели.

Вот и лес. Вот ящик. Без окон. Дверь едва заметна. Сумерки.

Стучим 3 и 2 раза. Входим. Внутренность ящика превратилась в церковь. На полу, на стенах — еловые ветви. Теплятся свечи. Маленькие бумажные иконки. Маленькая, в ладонь величиной, плащаница утопает в зелени веток. Человек десять молящихся. Среди них владыка Виктор (Вятский), владыка Иларион (Смоленский) и владыка Нектарий (Трезвинский), о. Николай П., о. Митрофан И., профессор А.А.М. (известный русский философ), два студента, два незнакомых монаха… Позднее пришло ещё человек пять. Началось Богослужение. Шёпотом. Казалось, что тел у нас не было. Были только одни души. Ничто не развлекало и не мешало сосредоточенности молитвы…

Я не помню — как мы шли «домой», т.е. в свою роту санитарной части. Господь покрыл!…

Светлая Христова Заутреня была назначена в нашей камере.

В 11 часов вечера в субботу был обход лагеря комендантом со свитой. Зашли и к нам, в камеру врачей. Камера была убрана. На столе — чистая белая скатерть…

— Что, ужинать собираетесь? — доброжелательно спросил комендант.

— Да! — отвечали мы.

— Ну, до свидания!… — ушли…

А через полчаса, под разными предлогами, без всяких письменных разрешений, собрались все, кто собирался прийти. Собрались человек пятнадцать.

Заутреня и обедня пролетели быстро и необычайно духовно-радостно.

Сели разговляться. На столе были куличи, пасха, крашеные яйца, закуски, «вино» (жидкие дрожжи, с клюквенным экстрактом, сахаром и содой).

Около 3 часов разошлись.

А около 4 часов утра внезапный новый, второй обход коменданта. Вошли к нам в камеру.

Мы, врачи, сидели на своих койках, не раздеваясь, и тихо беседовали.

— Что, врачи, не спите? — спросил комендант и тотчас добавил — Ночь-то какая!… и спать не хочется!… — и ушел.

Господь покрыл!…

Мы, врачи, сидели на своих койках, не раздеваясь, с благодарными слезами, обнимая друг друга:

— Христос Воскресе! — Воистину Воскресе!

Нежил соловецкий пасхальный рассвет — превращал монастырь — концлагерь в невидимый град Китеж и напоял наши свободные души тихой нездешней радостью!

sinod.ruschurchabroad.org

"Богом данные, людьми убиваемые..."

На Украине после аборта выжила девочка – спустя пять лет после «операции» она начала ходить и говорить…

На Украине после аборта выжил ребёнок. Врачи считали, что девочка никогда не сможет говорить и ходить, но, несмотря на это, нашлась семья, которая решила её удочерить, сообщает газета «Татьянин день».

Молодая женщина сделала аборт на 5-ом месяце беременности и забыла об этом, как о ночном кошмаре. Однако, несмотря на все старания «врачей», ребёнок выжил. Медики вынуждены были поместить абортированную девочку в реанимацию, надеясь, что скоро ребёнок умрёт сам. Однако этого не случилось.


Девочку назвали Богдана, то есть Богом данная. Сейчас ей 5 лет и она живет у приемных родителей.

Марина и Евгений Пьянковый увидели Богдану в больнице. Она жила в камере, изолированной от загрязнения, в течение двух лет, и её никому не показывали. У девочки не было документов, кроме медицинской карточки, потому что биологическая мать не оформила официальный отказ от ребенка.

Врачи советовали не удочерять девочку из-за её физического состояния. Они продолжали верить, что абортированный ребёнок скоро умрёт и не сильно заботились о младенце – в два года от роду девочка весила всего 6 килограммов! «Она была очень худая и выглядела, как голодающий африканский ребенок», – вспоминает приемная мать ребенка Марина Пьянкова.

В годовалом возрасте девочка пережила клиническую смерть. Однако, когда приемные родители взяли несчастного ребёнка домой, она стала заметно поправляться. Сейчас Богдана ходит и говорит, всё диагнозы «людей в белых халатах» сняты.

После этого случая чита Пьянковых начала кампанию против абортов. Марина и Евгений регулярно проводят ток-шоу в Киеве под названием «Спаси жизнь», где выступают против абортов в колледжах и университетах Киева. «По официальным данным, со времени нашей независимости в Украине было сделано 38 миллионов абортов, но, по неофициальным данным, эта цифра достигает 48 миллионов», – отметил Евгений, подчеркнув, что лучше отдать ребенка в приют, чем убить его.

Кроме Богданы, семья Пьянковых взяла под опеку 7-летнюю Аню и помогают ее родной матери-алкоголичке и отчиму.

ИА "Русская линия"