November 3rd, 2016

Власти Москвы объяснили закрытие офиса Amnesty International

Московский офис правозащитной организации Amnesty International опечатали из-за истечения срока действия договора аренды. Об этом говорится в ответе департамента имущества Москвы на запрос Дождя.

В департаменте рассказали, что его сотрудники «провели мероприятия по замене запирающих устройств и установке технических средств охраны на помещение». «Городская собственность <...> является свободной от договорных отношений, нахождение любых третьих лиц в ней незаконно», — говорится в ответе на запрос.


Срок договора аренды истек в январе 2008 года, после чего в отсутствие возражений со стороны столичных властей он был продлен при условии, что одна из сторон вправе отказаться от него, предупредив другую за три месяца, отметили в департаменте. Там утверждают, что «в связи с существенным нарушением условий по оплате аренды» организации направили уведомление о том, что она должна погасить задолженность за месяц и в противном случае через три месяца договор будет считаться расторгнутым. Как рассказали в департаменте, претензия была проигнорирована, в связи в Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество и сделок с ним внесли запись о прекращении договора.

Для вывоза имущества организация должна в течение двух недель направить официальное обращение в департамент, говорится в ответе на запрос.

Медиаменеджер по региону Европы и Центральной Азии Amnesty International Александр Артемьев ранее заявил Дождю, что организация, арендующая помещение в течение 20 лет, вносит арендную плату «исправно».

По словам директора российского представительства Amnesty International Сергея Никитина, департамент отказался продлевать договор об аренде, «сказав: мы вам каждый год будет посылать документ, где будем говорить о том, какая арендная плата устанавливается с января следующего года, и этого письма будет достаточно». «Через какое-то время они и это перестали посылать, последние два года я посылал [в департамент] сотрудника, и в результате длительных препирательств он получает расценки аренды», — рассказал он.

В 2016 году, по словам Никитина, департамент «забыл» сообщить о повышении арендной платы. «хорошо, что мы вовремя спохватились и в апреле этого года оплатили более миллиона рублей недоимки, которую мы вполне могли бы заплатить вовремя в прошлом году», — добавил он.

В среду в одной из крупнейших правозащитных организаций в мире Amnesty International заявили, что в московском офисе организации выломали замки и вместо них поставили новые, а также отключили сигнализацию.

tvrain.ru

В суде директор Библиотеки украинской литературы отказалась признать вину

В Мещанском райсуде Москвы под председательством судьи Елены Гудошниковой начались слушания по существу дела в отношении директора Библиотеки украинской литературы Натальи Шариной. "Грани" вели твиттер-трансляцию заседания.

Прокурор Баландина зачитала обвинительное заключение. Шариной вменяются пункт "б" части 2 статьи 282 (возбуждение ненависти либо вражды с использованием служебного положения; санкция до 5 лет колонии) и часть 4 статьи 160 УК (растрата в особо крупном размере; до 10 лет).


"Обвинение по статье 160 мне понятно, но я вину не признаю. А по статье 282 не понятно вообще, какие я действия совершила конкретно", - заявила Шарина.

Адвокат Иван Павлов заявил, что объективная сторона преступления Шариной по обвинению в экстремизме не раскрыта. По субъективной стороне умысел подсудимой не только не доказан, но и не обозначен, мотивы преступления неясны. "Нет ни одного факта в деле, что у Шариной были экстремистские интенции, антироссийские настроения. События преступления нет", - подчеркнул адвокат.

Павлов также подробно проанализировал обвинение в растрате около 3,5 миллионов рублей. Шариной вменяется использование денег библиотеки на оплату своей юридической защиты. Адвокат отметил, что договоры с юристами были одобрены департаментом культуры.

"Дело давно сползло с правовых рельсов на политические, и нам очень жаль, что суд втягивают в политику", - отметил адвокат.

На заседании была допрошена преемница Шариной на посту директора библиотеки Наталья Веденеева. Она занимает эту должность с 21 января. Веденеева проходит представителем потерпевшей стороны по делу о растрате. Она заявила, что планируется подать к Шариной гражданский иск о возмещении ущерба. После допроса Веденеевой заседание суда было отложено до 23 ноября.

28 октября 2015 года в Библиотеке украинской литературы и в квартире Шариной прошли обыски. Единственным запрещенным изданием, которое, по утверждению СКР, изъяли в библиотеке, была книга Дмитрия Корчинского "Війна в натовпі" ("Война в толпе", 1999), которую в марте 2013 года признали экстремистской. При этом сотрудники библиотеки доказывали, что в фондах этой книги не было - ее в библиотеку подбросили как раз правоохранители.

Никакой другой запрещенной литературы визитеры не нашли. Изымались книги о Степане Бандере, ОУН и УПА, хотя в списке экстремистских материалов ни одна из этих книг не значится. Также следователи изъяли детский журнал "Барвінок", заявив, будто в нем изображен флаг "Правого сектора".

По итогам обыска Шарина была задержана. 30 октября Таганский райсуд Москвы поместил задержанную под домашний арест. В дальнейшем домашний арест неоднократно продлевался, а апелляции защиты всякий раз отклонялись.

Следствие вел отдел столичного главка СКР по расследованию особо важных дел. Первоначально Шариной вменялась лишь "экстремистская" 282-я статья. Однако 5 апреля 2016 года библиотекарю предъявили также обвинение в растрате. Как утверждалось, в 2011-2013 годах, когда Шарину преследовали по предыдущему делу, она расходовала на свою защиту средства, предназначавшиеся на выплату зарплаты юристам библиотеки.

Павлов расценил это обвинение как абсурдное. В 2013 году, заметил он, это дело против Шариной было закрыто за отсутствием состава преступления, а юристы библиотеки не имели адвокатского статуса и потому не могли самостоятельно защищать Шарину - защитой обвиняемой занимался именно адвокат, услуги которого она оплачивала из собственных средств. Смысл возбуждения нового дела, заключил Павлов, состоит в том, чтобы и дальше продлевать Шариной срок домашнего ареста: по обвинению в экстремизме ей не могли назначать эту меру пресечения в течение более чем полугода, тогда как обвинение в растрате это позволяет.

26 мая стало известно, что завотделом психолингвистики Института языковедения РАН Евгений Тарасов, проведя экспертизу по делу Шариной, усмотрел признаки экстремизма практически во всех проанализированных изданиях, включая журнал "Барвінок".

Обвинительное заключение прокуратура Москвы утвердила лишь со второго раза. При этом недочеты, из-за которых документ был возвращен в СКР после первого ознакомления с делом, следствие по существу так и не устранило.

21 октября прошли предварительные слушания по делу. Судья Гудошникова отклонила ходатайство защиты о возврате дела в прокурору. Павлов, однако, заметил, что такое решение не исключает возможности возврата в ходе последующего разбирательства.

Гудошникова продлила домашний арест Шариной до 28 апреля, смягчив при этом его режим. Теперь подсудимой разрешены ежедневные прогулки продолжительностью до двух часов.

grani.ru

Журналистам закрыли въезд в поселок Лейгуба, в котором отбывает наказание Дадин

В Сегежский поселок Лейгуба, в котором отбывает наказание политзаключенный Ильдар Дадин, рассказавший о пытках, не пускают журналистов. Об этом 2 ноября сообщает «Фонтанка».

Пост из сотрудников ГИБДД и ФСИН, расположенный в поселке, пропустил лишь корреспондентов ГТРК «Карелия».

В настоящий момент, по сообщению ФСИН, Дадина везут в Петрозаводск для проведения дополнительного инструментального обследования, в том числе проведения электроэнцефалографии. В ОНК уточняют, что в больнице Дадина должен осмотреть эпилептолог, потому что у активиста случился эпилептический припадок, пишет «Новая газета».

ovdinfo.org

Павел Чиков, председатель правозащитной ассоциации «Агора». "Россияне привыкли, что их контролируют"

На днях Международная сеть организаций за гражданские свободы (INCLO) презентовала доклад под названием «Слежка и Демократия». Он посвящен тому, как власти десяти стран мира следят за своими гражданами. Часть про Россию готовила Международная правозащитная группа «Агора». Так, по данным доклада, около 6% россиян, или порядка 9 млн человек, за последние девять лет могли подвергаться прослушиванию только на основании судебного решения. Руководитель «Агоры» Павел Чиков рассказал Rus2Web о различных методах слежки за россиянами, а также о том, почему люди в России не чувствительны к нарушению своих прав и свобод.

Различного рода сыскные полномочия, а также соответствующие способы и механизмы слежки за гражданами существуют в России довольно давно. Особенно сильно они развились еще в советский период. К примеру, в СССР была повальной практика прослушивания телефонных переговоров граждан. Позднее технологии и навыки слежки за людьми перекочевали на мобильных операторов. Сохранились и полномочия госорганов для осуществления слежки, и обязанности операторов связи предоставить им все для этого необходимое. Этот факт был доказан еще Романом Захаровым в деле против Российской Федерации в Европейском суде по правам человека в декабре 2015 года.

В дальнейшем с развитием сети интернет у государства возникла потребность отслеживать обмен информацией, в частности личную переписку людей, уже в виртуальном пространстве. Обязанность же по предоставлению беспрепятственного доступа к интернет-соединениям пользователей перекочевала на провайдеров. Однако прослушивание телефонных переговоров и попытка контролировать обмен информацией в интернете — это только первое направление, в котором осуществляется слежка нашего государства за гражданами.

Второй вектор контроля властей над обществом — это слежка за передвижением россиян. Отмечу, что за последние 20-25 лет ее методы усовершенствовались в связи с развитием новых видов транспорта и информационных технологий. Однако лишь в 2005-2006 годах впервые стало известно о том, что государство следит за передвижением граждан. Тогда появилась информация о том, что власти создали систему под названием «Сторожевой контроль».

В нее чиновники вносили людей и группировали их в зависимости от их идеологической или профессиональной принадлежности. Сейчас по информации, которая представлена в докладе, в базу «Сторожевой контроль» включены от 3800 до 6500 человек. Для того, чтобы за перемещением лица начали следить, фактически достаточно принадлежности человека, например, к группе антифашистов. Наличие же человека в этой базе означает, что все транспортные компании, которые продают билеты по паспорту, передают информацию о передвижениях гражданина в соответствующие правоохранительные органы.

Стоит сказать, что внесение человека в ту или иную базу данных, и вообще какие бы то ни было действия правоохранительных органов в отношении лица, по российскому законодательству возможны только в рамках федерального закона об «оперативно-розыскной деятельности». Сейчас правом на ее осуществление обладают два органа власти — это полиция и ФСБ. Но собирать данные о передвижениях того или иного гражданина они могут только в том случае, если у них есть информация о том, что это конкретное лицо готовит или совершило средней тяжести, тяжкое или особо тяжкое преступление. На практике же ситуация обстоит совсем иначе. Так, органами власти конструируется или фальсифицируется информация о том, что лицо подозревается в подготовке какого-то преступления.

Существование же этой базы было доказано также в Европейском суде другим правозащитником Сергеем Шимоловосом, который столкнулся с системой «Сторожевой контроль» в мае 2007 года. Он ехал в Самару для расследовании серии задержаний активистов после довольно известного «Марша несогласных», который разогнали местные власти. В пути правозащитника несколько раз останавливали сотрудники правоохранительных органов. Как стало известно позднее, у полицейских была инструкция проверять имена активистов, которые едут в Самару по базе и «разубеждать их оставаться в городе». По данным доклада, информация о Шимоловосе относилась к разделу «Активисты за права человека».

Однако это еще не все способы слежки за россиянами. Власти продолжают формировать и другие базы данных — ДНК, отпечатков пальцев, фото-банки и так далее. В частности, сюда входит и нашумевший законопроект под названием «Пакет Яровой», который обязывает провайдеров хранить всю информацию о разговорах пользователя и его смс-сообщения в течение шести месяцев. Не стоит также забывать и о системе видеонаблюдения, которая покрыла все российские города. Все это, с одной стороны, способствует раскрытию разного рода преступлений, а с другой стороны, дает властям неограниченные возможности по сбору информации о частной жизни россиян.

Однако несмотря на то, что около 6% россиян за последние девять лет могли подвергаться прослушиванию только на основании судебного решения, граждане России менее чувствительны к слежке властей за их телефонными разговорами, чем европейцы или американцы. Я думаю, это связано с тем, что наша страна не может похвастаться хоть каким-то «ренессансом» прав и свобод человека, а также какой-то высокой демократической чувствительностью граждан. Ведь, во-первых, в России нет демократической традиции, а во-вторых, у россиян почти всегда есть более важные вопросы выживания, чем решение проблем более высокого порядка потребностей, связанных с выражением собственного мнения, участием в деятельности государства или осуществлением гражданского контроля над ним. К тому же, у нас в стране существуют довольно старые традиции по слежке и прослушиванию граждан со стороны государства. А еще одна причина нечувствительности россиян к контролю властей в том, что люди просто привыкли, что их контролируют.

Кроме того, как ни удивительно, но по итогам опроса, который сделал «Левада-центр» (мы приводим это исследование в нашем докладе) — доля тех россиян, которые доверяют органам госбезопасности в период с 2013 по 2015 годы увеличилась с 36 до 50%. Я думаю, это связано с тем, что всплеск гражданской активности, который произошел в 2011-2012 годах, привел к резкой реакции со стороны властей. В принципе, можно утверждать, что государство победило общество в том противостоянии, которое возникло с осени 2011 года. Именно в этом состоит и причина снижения гражданской активности, монопольный контроль властей за источниками информации, способами ее распространения и общественным мнением в целом.

По моему мнению, единственное, что сейчас ограничивает власти в контроле над гражданами — это не закон, не суд, не СМИ, не традиции и не гражданское общество, а довольно примитивный финансовой вопрос. Российские власти будут наращивать контроль над обществом до тех пор, пока у них будет в распоряжении достаточное для этого количество ресурсов. В целом, усиление контроля над обществом — глобальный тренд и по такому пути движется весь мир. И именно в этой сфере на данный момент наблюдается наибольшая конкуренция и технологическое противостояние. А все остальные сферы —правовая, медийная, опросы общественного мнения и многое другое — развивается в догоняющем порядке. К сожалению, рассчитывать на то, что российское гражданское общество «проснется» и воспрепятствует избыточному контролю властей над ним, пока не приходится.

rus2web.ru