November 9th, 2013

Архимандрит Константин (Зайцев). «Антихристова улыбка» и святая непримиримость

пакатРусский человек не «одиночка». Он привык ощущать себя в лоне огромной семьи, тысячелетней давности. Имя ей — Святая Русь. Пусть принадлежал он, в житейской обыденности, к бытовым объединениям, будь то семейный очаг, сельский мир, воинская часть, артель и т. д. — все эти объединения, пусть и замкнуты были они, во что-то большее входили. Общий дух обнимал их, всепроникающий, всех роднящий. То был дух Христов, то была общность церковно-православная, сознание принадлежности своей к Телу Христову — Церкви, хранению России вверенной. Потому и могла Русь именоваться Святой. Потому признала ее Своим Домом Богородица…

Жалок русский человек, эту «русскость» утративший: беспозвоночным существом, в духовном смысле, становится он, при всех своих, пусть иногда даже обостряющихся, способностях и дарованиях. И та мягкость святая, та податливость дружелюбная, та смиренность уступчивая, которая составляла «завоевательную» силу России, любовно-матерински воспринимавшей в свое лоно, как равных и близких, и людские массы, и отдельных пришельцев, на ее историческом пути встречавшихся, превращается тогда в «пораженческую» податливость, позволяющую русскому человеку безвольно вливаться в любую среду, с ней отожествляясь. Становится ли такой человек добычей разных форм коммунизма, вплоть до воинствующего, или делается жертвой денационализации, а тем самым и «расцерковления» — все одно: выпадает он из Русского Святаго Целого. Пусть он не злостный дезертир, не сознательный ренегат, не лукавый перебежчик, не беспринципный соглашатель, — при всех условиях, самых морально-благоприятных, он уже существо с переломанным духовным хребтом. Практически полезен он может быть очень в составе других общественных организмов, — духовно и им чуждый, он тем более чужд становится Русскому Святому Целому. В духовном плане он — некий бесподданный «Иван не помнящий родства».

Нам скажут: что же вы — обстоятельства ни во что ставите? Попробуй-ка себя в СССР обнаружить чадом Русского Святого Целого! Попробуй делать это даже в условиях нашего «свободного» зарубежного бытия — так-ли это просто, да и возможно ли даже?

Трудно — не спорим. Борьбы требует. Не обязательно, чтобы эта борьба была демонстративно выражаема во-вне. Нет твердых правил для этой борьбы, как нет точных пределов уступчивости, за которыми лежит капитуляция. Но есть мистическая черта, с переходом которой происходит то, что можно назвать потерей лица, утратой личности. Точно «печать» накладывается на «внутреннего человека». Ее смыть трудно: чудо надо!

Не надо думать, будто насилие есть основное средство, которое вынуждает перейти эту черту. Напротив, насилие способно рождать спасительную реакцию. Неоценима под этим углом зрения спасительная роль большевизма. Россия, при всех своих, до Революции, гигантских успехах, духовноопустошалась повально. Этот процесс губительный был сорван попущенной Господом катастрофой: под ударами насилия совершалось массовое возвращение людей к Святому Целому России, непредставимое в условиях старого режима, тем более, — фальшиво-идиллического «февраля». Именно «октябрь» ударил по застоявшимся сердцам, и тут обнаружилось, что жива Святая Русь — в такой мере и такой силе, как это и не снилось ее сознательным чадам, слезами исходившим пред лицом духовного разложения Императорской России.

«Изволение» человека — вот, что спасает или губит его. В направленности воли — ВСЕ. Вспомним судьбы Церкви нашей в начальный период большевизма: тяжек был ее удел, а не цвела ли церковная жизнь! Легендарна эта эпоха. Многозначна была борьба против насильников, принимая нередко форму уступок. Но вымученным маневрированием было то. Явно для всех, сияла Церковь рядом с Врагом, внутренне- свободная. Ничем не поступалась чуждой обнимавшей ее силе Тьмы сила Света. Мало что изменилось, на первый взгляд, при конкордате Сергиевом. По существу изменилось — ВСЕ. Ибо изменилась направленность воли. Вынужденное претерпевание чужой силы сменилось: внутренне-приятым, доброхотным, сосуществованием с темной силой, которая переставала быть чужой. Начался зловещий сдвиг, и посейчас своего предела не достигший: смены насилия соблазном.

Насилие, само по себе, не меняет внутреннего человека, хотя бы он превращаем был в живой труп и доводим искусственно до любых признаний. Комбинируется сатанистами насилие с соблазном: свободным изволением должен перейти человек роковую черту. Трудно судить нам отсюда, как согласуют сейчас в СССР насилие с соблазном, чтобы ломать людям духовные хребты. Ненависть к режиму свидетельствует, что не соблазн, а насилие держит Россию в узде. Можно даже думать, что соблазн все больше вытесняется насилием. До сих пор находила Советская власть все новые «подачки» и «взятки», которыми покупала «признание». Готова она идти по этому пути и сейчас. Опасная то игра, если, действительно, сдала сила соблазна. Но с явным зато и все растущим успехом употребляет она соблазн в отношении к внешнему миру. Вот куда переносится центр тяжести. И если держится «сатанократия» в России, то не в силу ли, главным образом, той поддержки, которую теперь оказывает ей так широко свободный мир?

Антихрист может быть ласков. Это нам открыли святые отцы. Пока «сатанократия» действовала только террором, то была еще не последняя стадия приближения к последним временам. И можно с уверенностью сказать: кровь мучеников, омывшая русскую землю, свидетельствовала опоражении, испытанном Врагом. Самое страшное происходит сейчас. Живет-ли «Русское Святое Целое» под покровом советчины — до времени и лишь себя не обнаруживая? Страшная борьба за души происходит там. Но, повторяем, центр тяжести перенесен уж во-вне.

В американской иллюстрированной прессе можно было видеть большое изображение всей в целом советской женевской делегации. Трудно вообразить что-либо, более омерзительно-жуткое: целая коллекция улыбок, нагло-фальшивых и развязно-вызывающих, в своей множественности являющих некую собирательную улыбку, — улыбку антихристову. Вот и ставишь себе вопрос: если чувство жалости, слов не находящей для своего выражения, рождается к тем, кто насилием вынужден «ладить» с носителями таких улыбок; если чувство жалости не может, в какой-то мере, не рождаться даже к тем, кто, не по злой воле, а в процессе страшной советской дрессуры, увидели себя вынужденными играть активные роли в «улыбочном» соблазне вселенском — то что сказать о тех, кто свободным изволением «ладят» и со-улыбаются с этими страшилищами? Конечно, — доля вынужденности есть и тут. Но это не насилие, не террор. Это — нечто иное, где свободная воля не устранена из игры, а является участником добровольным и ответственным в сильнейшей степени. И тут встает вопрос: не признаки ли то созревания мира к принятию подданничества антихристова? Если к нам в запломбированном вагоне везлись с Запада антихристовы слуги, то ответный визит делается уже в форме открыто-торжественной от лица «Великой Державы», победоносно входящей в мир под знаком Антихристовым.

В каких формах пойдет дальше овладение антихристовым началом мира, еще свободного? Родится ли сопротивление ему духовное, достаточно сильное? То одному Господу известно. Но тяжко сознавать, что обаяние «антихристовой улыбки» распространяется и на наших собратьев, казалось бы, способных сквозь нее распознавать им открытый уже оскал Зверя.

Способно тут действовать во вред, в условиях духовного линяния, самое то чувство «плеча», самая та потребность ощущать себя в составе Русского целого, о которых мы говорили: иллюзия рождается, будто и под большевиками может быть явлено это Целое. Бывали припадки одержимости, когда, рассудку вопреки, стихийно устремлялись свободные русские люди в пасть к Зверю. Мне лично приходилось наблюдать это на Д. Востоке. С переходом Вост. Кит. Ж. Д. к японцам, целые поезда, переполненные людьми в теплушках, нагруженных богатейшим скарбом, один за одним, уходили из Харбина, чтобы с переходом границы превращено было это все в стадо обездоленных рабов. Не оставалась тайной жалкая судьба этих возвращенцев. Это не помешало десять лет спустя повторению такого же безумия в Пекине, Шанхае и других центрах. Чудом удалось возвратиться одному молодому человеку, ушедшему из Пекина с группой молодежи: «там» молодежь встретила их изумлением пред совершенным ими безумием, и, опамятовавшись, сумел он проскользнуть назад. В Шанхае с корабля бросился в воду один — и спасся: его привело в чувство превращение всех, тут же на корабле, в общую массу рабов, под номерами, переодетую в «робы». Но самым ярким проявлением безумия был, кажется, Харбин, когда японскую власть готова была сменить советская: ее встречали как избавительницу, СССР воспринимая, как Россию. Японцы, спасая антикоммунистов, им более близких по совместной работе, чуть не силой вывезли их. И что-же? Иные возвратились, веря лживым посулам советчиков больше, чем трезвому голосу собратий.

Все эти наивные люди, заблуждением ведомые в пасть к Зверю, были лучшими. Им при прощании доводилось говорить: «идете вы на страшную долю, но, быть может, во спасение то вашей души, ибо здесь, оставаясь советизанами-соблазнителями, вы наверное бы ее погубили, а «там» увидите советчину не воображаемую, а реальную…» А что говорить о тех, кто «соблазняются» здесь, намеренно оставаясь в условиях свободы и благосостояния и становясь не только источником соблазна, а, не так уже редко, и активными участниками современного «соулыбательства» советским успехам? То ведь уже вольная служба Антихристу. Насилия тут нет. Свободное тут изволение — в чистом виде.

Силен соблазн и многообразны его подходы: втягивает нас среда в него. Спасти от действия «антихристовой улыбки» может только святая непримиримость. Подчеркиваем мы слово «святая». Не ненависть к отдельным людям, живущим или умершим, по признаку их «виновности»; не страстное отвержение тех или иных форм правления; не злобствующее отчуждение от инакомыслящих, рождаемое пристрастным увлечением своими, единоличными или групповыми, домыслами, а та трезвая, рассудительная, духовно-осмысленная непримиримость, которая способна быть рождаемой только сознанием своей ответственной принадлежности к Святому Целому России. Пусть эта непримиримость приурочивается, как живое переживание, к тем или иным житейски-товарищеским или идейно-программным частным объединениям — такие общественные явления заслуживают и уважения, и поддержки, и всяческого поощрения. Но подобные частные объединения не должны уводить от сознания своей принадлежности к некоему высшему началу, каким и должно быть Святое Русское Целое. Только твердое сознание своего духовного подданства, не только не снятого, а повышенно укрепленного нашим пребыванием на свободе, способно поставить нас на твердую почву такой непримиримости, которая, в своей заведомой истинности, обеспечена от того, чтобы, пусть кружным путем, а все же привести нас к соглашательству с советчиной: «улыбчатые» формы этого соглашательства могут, как мы знаем хорошо, становиться и церковно-соблазнительными. Святая непримиримость есть оборотная сторона верности, лучшее выражение получающей, в условиях нашего зарубежного существования, в сознательной принадлежности к Зарубежной Церкви. Ибо только так, формально и во-вне, может быть обнаруживаемо ныне наше духовное подданство Святой Руси.

Кто решится с уверенностью о ком бы то ни было утверждать, что перешел тот роковую черту, за которой начинается уже духовно-беспозвоночное существование, обрекающее на беспомощность пред лицом «антихристовой улыбки?» — То тайна души человеческой. Но обозначать стрелки, указующие путь спасения и гибели — не наша ли то обязанность неотменимая? И тут нельзя не повторять, снова и снова, с настойчивостью, с ходом событий лишь нарастающей: возвращаться надо русскому человеку в Истинную Церковь. Мало не отвергать Церковь. Мало даже отводить ей место в своем понимании вещей — пусть и почетное. Надо войти в Нее, в Истинную Церковь, преемственно восходящую к истокам нашего духовного бытия, ничего своего не привнося, войти — всем своим существом.

Иначе — святой непримиримости не обретешь! А нет ее — найдется для каждого форма соблазна, и никто не обеспечен от того, чтобы не перейти роковой черты. А там уж — церемоний не жди!

И помнить должен каждый: идет отбор Божий. Не уйдешь ты от него. Так-ли, иначе-ли — а выбор встанет перед тобою. Проявляй «непримиримость», а иначе…

И задуматься надо: какую «печать» готовит нам слишком долго практикуемая «примиримость». И не заметишь, как и на твоем лице заиграет зловещий отблеск «улыбки антихристовой».

Да не будет!

1955 г.

Архимандрит Константин (Зайцев)

eshatologia.org
rpczmoskva.org.ru

«Единая Россия» предложила сажать за «сепаратизм» на 20 лет

«Единая Россия» опередила КПРФ с внесением в Госдуму законопроекта об уголовной ответственности за пропаганду сепаратизма. Документ разработали «единороссы» Антон Романов и Евгений Федоров, к ним подключился также «эсер» Михаил Емельянов. Проект закона опубликован в базе Госдумы.

Депутаты предлагают дополнить Уголовный кодекс РФ статьей «Пропаганда сепаратизма». По их мнению, за распространение идей, «ставящих под сомнение территориальную целостность России», следует наказывать лишением свободы на срок от трех до шести лет. За организационную деятельность, в том числе финансирование «подготовки к публичным сепаратистским акциям» предлагается наказывать лишением свободы на срок от шести до 10 лет. Те же действия, совершенные с применением насилия либо лицом с использованием служебного положения, а также с помощью СМИ, интернета или сообщества наказываются лишением свободы на срок от 10 до 20 лет с запретом занимать определенные должности на 15-20 лет с ограничением свободы на срок один-два года.


Кроме того, от пяти до семи лет лишения свободы можно получить за распространение «сепаратистских изданий» или демонстрацию кинофильмов такого характера. Если кто-то публично будет «оправдывать сепаратизм», в случае принятия закона его накажут лишением свободы сроком до трех лет.

Кроме того, в этом же законопроекте оговаривается новое наказание за публичную демонстрацию нацистской символики. Здесь речь идет уже о поправках в КоАП. Граждан авторы документа предлагают штрафовать на 2-5 тысяч рублей либо арестовывать на срок до пятнадцати суток. Должностным и юридическим лицам придется заплатить за то же нарушение соответственно пять-десять и 50-300 тысяч рублей.

Ранее с инициативой введения уголовной ответственности за сепаратизм выступила КПРФ. По признанию коммунистов, поводом для разработки такого законопроекта стали, в том числе, события в Бирюлево. После них в интернете появились призывы «выстроить Берлинскую стену», «отгородиться проволокой от национальных республик» и тому подобное.

Лидер компартии Геннадий Зюганов, выступая на пленарном заседании Госдумы с комментариями о бирюлевских беспорядках, призвал причислить «провокаторов» к государственным преступникам и наказывать по всей строгости: «Нужна жесткая ответственность, в том числе уголовная, за призывы к расчленению Российской Федерации. Статья должна быть на уровне государственных преступлений, до 10 лет лишения свободы давать за такие действия».

Как утверждали в КПРФ, идея была одобрена в администрации президента и едва ли не лично главой государства Владимиром Путиным. Эксперты при этом отмечали, что если законопроект будет принят, то, скорее всего, в каком-то более мягком варианте, чем предлагают коммунисты. Однако судя по внесенному «единороссами» законопроекту, по пути смягчения власти решили не идти.

nr2.ru

В.В. Зеньковский. Коммунистический переворот глазами детей

"12 декабря 1923 г. во всех классах (Русской) гимназии (созданной в Чехии, для детей белых воинов и эмигрантов — Ред.) было предложено учащимся написать "Мои воспоминания с 1917 года до поступления в гимназию". Для исполнения этой работы было дано 2 часа, почему большинство её не закончило... Каждый писал, что хотел. По происхождению своему учащиеся оказались принадлежащими к самым разным слоям. Среди них очень много казаков, особенно донцов, есть уроженцы столиц, Киева, Одессы, Кавказа, Крыма, Сибири и т.п. Остальные всеми правдами и неправдами пробрались позже. Авторам от 6 до 22-х лет. Одна треть из них девочки.

— Я скоро увидел, как рубят людей. Папа сказал мне: "Пойдем, Марк, ты слишком мал, чтобы это видеть". — Жизнь как-то сразу у нас покачнулась, и всё покатилось по наклонной плоскости... — Скоро начала литься русская кровь, мои близкие умирали без стона, без проклятий и жалоб. — Я уцелел только один из всей семьи. (Стр. 11)

"Я так узнала революцию. В маленький домик бросили бомбу. Я побежала туда. Всё осыпалось. В углу лежала женщина. Рядом её сын с оторванными ногами. Я сразу сообразила, что нужно делать, т.к. увлекалась скаутизмом. Я послала маленького брата за извозчиком, перевязала раненых, как могла... Самое ужасное в революции — раненые. Их никогда не кормили. Приходилось нам, детям, собирать им деньги на хлеб. "

— Всё стало бесплатно и ничего не было. — Пришел комиссар, хлопнул себя плеткой по сапогу, и сказал: "Чтобы вас не было в три дня". Так у нас и не стало дома. — А нас семь раз выгоняли из квартир. — У нас было очень много вещей, и их нужно было переносить самим. Я была тогда очень маленькой и обрадовалась, когда большевики всё отобрали... — Жили мы тогда в поисках хлеба... — Торговал я тогда на базаре. Стоишь, ноги замёрзли, есть хочется до тошноты, но делать нечего. — Когда и вторая сестра заболела тифом, пошел я продавать газеты. Нужно было кормиться...

— Нашего отца расстреляли, брата убили, зять сам застрелился. — Оба брата мои погибли. — Мать, брата и сестру убили. — Отца убили, мать замучили голодом... Дядю увели, потом нашли в одной из ям, их там было много. (Стр. 14) — Умер папа от тифа, и стали мы есть гнилую картошку. — Моего дядю убили, как однофамильца, сами так и сказали. (Стр. 15)

— Я поняла, что такое революция, когда убили моего милого папу. — Было нас семь человек, а остался я один. — Папа был расстрелян за то, что он был доктор. — Умер папа от брюшного тифа, в больницу не пустили, и стала наша семья пропадать. — Отца расстреляли, потому что были близко от города какие-то войска. — У нас дедушка и бабушка умерли от голода, а дядя сошел с ума. — За этот год я потерял отца и мать...

— Брата четыре раза водили на расстрел попугать, а он и умер от воспаления мозга... — Мы полгода питались крапивой и какими-то кореньями. — У нас было, как и всюду, повелительное: "Открой!", грабительские обыски, болезни, голод, расстрелы. — Было очень тяжело. Мама из красивой, блестящей, всегда нарядной, сделалась очень маленькой и очень доброй. Я полюбил её ещё больше.

— Видел я в 11 лет и расстрелы, и повешения, утопление и даже колесование. — Все наши реалисты погибли. Домой не вернулся никто. Убили и моего брата... — За эти годы я так привык к смерти, что теперь она не производит на меня никакого впечатления. — Я ходил в тюрьму, просил не резать папу, а зарезать меня. Они меня прогнали. — Приходил доктор, и, указывая на мою маму, спрашивал: "Ещё не умерла?" Я лежал рядом и слушал это каждый день, утром и вечером.

— Я видел горы раненых, три дня умиравших на льду. — Моего папу посадили в подвал с водой. Спать там было нельзя. Все стояли на ногах. В это время умерла мама, а вскоре и папа умер...

— Его родители скрывались. Голод заставил послать сына за хлебом. Он был узнан и арестован. Его мучили неделю: резали кожу, выбивали зубы, жгли веки папиросами, требуя выдать отца. Он выдержал всё, не проронив ни слова. Через месяц был найден его невероятно обезображенный труп. Все дети нашего города ходили смотреть... (Стр. 16)

Чека помещалось в доме моих родителей. Когда большевиков прогнали, я обошла неузнаваемые комнаты моего родного дома. Я читала надписи раcстрелянных, сделанные в последние минуты. Нашла вырванную у кого-то челюсть, теплый чулочек грудного ребенка, девичью косу с куском мяса. Самое страшное оказалось в наших сараях. Все они доверху были набиты растерзанными трупами. На стене погреба кто-то выцарапал последние слова: "Господи, прости..." (Стр. 16-17)
— Днём нас убивали, а под покровом ночи предавали земле. Только она принимала всех. Уходили и чистые и грязные, и белые, и красные, успокаивая навсегда свои молодые, но рано состарившиеся сердца. Души их шли к Престолу Господнему. Он всех рассудит... (Стр. 17)

— Надо мной смеялись, что я вырос под пулемётным огнем. Стреляли, по правде, у нас почти каждый день. (Стр. 21) — Я бродил один и видел, как в одном селе на 80-тилетнего священника надели седло и катались на нём. Затем ему выкололи глаза и, наконец, убили. — Наконец я и сам попал в Чека. Расстреливали у нас ночью по 10 человек. Мы с братом знали, что скоро и наша очередь, и решили бежать. Условились по свистку рассыпаться в разные стороны. Ждать пришлось недолго. Ночью вывели и повели. Мы ничего, смеёмся, шутим, свернули с дороги в лес. Мы и виду не подаём. Велели остановиться. Кто-то свистнул, и мы все разбежались. Одного ранили, и мы слышали, как добивают. Девять спаслось. Голодать пришлось долго. Я целый месяц просидел в тёмном подвале...

"Воспоминания 500 русских детей", ред. проф. В. В. Зеньковского, Прага, 1924 год

belrussia.ru

Покаяние святого в грехе сотрудничества с безбожной властью

fvabkjbqЭто покаянное письмо-доклад священномученика (расстрелян чекистами 1 ноября 1937 года), тогда еще живого епископа Уральско-Оренбургской епархии Амфилохия (Журавлева) Освященному собору Христовой церкви от 29 августа 1926 года (16 августа по ст.стилю). 17 августа 1926 года владыка был освобожден из советской тюрьмы и поспешил покаяться в своем сотрудничестве с ГПУ. Каком именно? Не в стукачестве, а в таком сотрудничестве, которого иные “христиане” и грехом не считают.

“Нужно принести мне большое покаяние пред Господом Богом и вами, архипастырями, за наше архипастырское послание, которое мне поднесли в ГеПеУ для подписания, и я тогда, как находился в критическом положении, что-то плохо разобрался в нем и как будто ничего особенного в нем не усмотрел, подписал, которое и было разослано по христианским общинам. Но вот теперь разобрался, что в нем очень много льсти и неправды (копию которого прилагаю здесь)… Простите меня Господа ради. Еще я согрешил пред Богом: во время заключения писал прошение нынешним властям об освобождении досрочно меня, и писал слова, которые не следовало писать, а именно: “В 1921 г. я какими-то судьбами был вовлечен в политику. Как? И сам не понимаю, а посему, если со мной произошла такая ошибка по моей простоте и неосмотрительности, то за нее я довольно уже понес кару наказания, впредь буду осторожен от таких ошибок… Я надеюсь, что Соввласть великодушно простит меня в моей ошибке”. Видите, до какой низости я довел себя, почти очевидно просил прощения у безбожной власти (которого не получил, как и должно быть). Но главное, не в чем было извиняться… Я признаю себя недостойным быть архипастырем, водителем, окормителем и управителем епархии,в особенности в нынешнее время атеизма и отрицания всего святого”.

В послании не содержалось ничего, кроме призыва к православным староверам прекратить вооруженную борьбу против советской власти и лояльно к ней относиться, поскольку выявилась “правомощность ея, как народного правового государства”. (Заметьте – никакого “ее радости – наши радости”).

Владыку, управлявшего до того всеми епархиями Сибири, отстранили и он проживал до 1930 года в Ново-Архангельском скиту, игуменом которого был до того, с 1913 года. В 1930 году епископа возвратили на Уральско-Оренбургскую епархию, которой он управлял до своей мученической смерти в 1937 году.

achebator.livejournal.com
rpczmoskva.org.ru

Кадыров вступился за М.Мусаева: Из Ю.Буданова делают героя

Глава Чечни Рамзан Кадыров считает странными обвинения Следственного комитета России, выдвинутые против адвоката Мурада Мусаева, защищавшего фигуранта дела об убийстве бывшего полковника Юрия Буданова. "Против Мусаева выдвигаются какие-то странные обвинения, которые простыми гражданами России воспринимаются, как попытка оказать морально-психологические давление на опытного и решительного адвоката", - написал чеченский лидер в Instagram.

Глава республики привел мнение аналитиков, которые "полагают, что СК не понравилось, с каким упорством Мусаев защищал обвиняемого в убийстве Юрия Буданова человека, а также с каким усердием он выступает и на других громких процессах, включая и Кущевское дело".


Р.Кадыров добавил, что следствие до сих пор не предприняло ничего для того, чтобы установить все преступления Ю.Буданова. "Вместо этого из него до сих пор определенные силы пытаются сделать героя", - считает он.

Руководитель Чечни выразил убежденность в том, что следователям не удастся "запугать" М.Мусаева и "превратить его в карманного адвоката". "Для него нет разницы, кто его клиент. Есть закон, в соответствие с которым каждый человек имеет право на защиту. И Мусаев, если с ним заключают договор, честно выполняет свои обязанности", - уверен Р.Кадыров. Он выразил надежду, что коллеги М.Мусаева встанут на его защиту.

Ранее сообщалось, что главное следственное управление СКР возбудило в отношении М.Мусаева два уголовных дела - по ч.4 ст.309 Уголовного кодекса РФ (подкуп свидетелей в целях дачи ими ложных показаний в составе организованной группы) и ч.1 ст.294 УК РФ (вмешательство в какой бы то ни было форме в деятельность суда в целях воспрепятствования осуществлению правосудия). По версии следствия, в январе 2013г. М.Мусаев, защищая Юсупа Темерханова, подкупил двух свидетелей для дачи ложных показаний. В мае 2013г. Мосгорсуд приговорил клиента М.Мусаева к 15 годам заключения.

Отметим, что коллеги М.Мусаева уже изъявили готовность защищать его интересы. Так, всячески содействовать и помогать М.Мусаеву пообещал председатель Адвокатской палаты Москвы Генри Резник. Адвокат Виолетта Волкова в Twitter оперативно прокомментировала сообщение главы Чечни: "Внезапно согласна с Р.Кадыровым". Сам обвиняемый назвал уголовное преследование местью за развал "дела Буданова".

top.rbc.ru