January 5th, 2013

Мигранты едва не убили ломами петербуржца, недовольного их работой.

Мужчина спросил у мигрантов, почему они очищают от наледи только половину крыши. В ответ на это гастарбайтеры избили Владислава своим инструментарием.

Петербуржец Владислав, сделавший замечание рабочим-гастарбайтерам, накануне Нового года оказался на больничной койке. Мигранты возмутились тем, что мужчина смеет критиковать их работу, и избили петербуржца ломами. Пострадавший до сих пор не может встать с кровати: по словам родственников, следы от ударов ломом остались у Владислава по всему телу.


Как рассказала журналистам теща пострадавшего Ольга Рабина, ее зять во дворе расчищал от снега автомобиль. Когда с крыши спустились трое мигрантов в униформе жилконторы, сбрасывавшие в фасада наледь, мужчина спросил, почему они чистят только крышу снаружи, а во дворе оставляют сосульки.

С криками "Не надо нам делать замечания!" гастарбайтеры набросились на петербуржца и избили его втроем ломами. Когда на шум вышли соседи пострадавшего, агрессоры быстро убежали. Прибывшие на место происшествия полицейские заявили теще пострадавшего мужчины, что за розыск злодеев оперативники может быть возьмутся, если медики квалифицируют травмы Владислава как тяжкие. Если же петербуржец сможет поправиться, то никого разыскивать полиция не будет - "если просто избиение, то мы не уверены, что сможем их найти". Каким образом розыскная способность правоохранителей зависит от телесных повреждений пострадавшего, они не пояснили.

Родственники пострадавшего поговорили и с начальником жилконторы. Он сообщил, что уборкой двора занималась подрядная организация, которая, в свою очередь, не трудоустраивает своих сотрудников официально, поэтому найти нападавших с ломами не представляется возможным. ​

rusplatforma.org

И.А. Ильин. Идея ранга.

53326_300Современное человечество утратило чувство верного ранга. Поэтому оно перестало верить в идею ранга вообще, поколебало ее, расшатало и попыталось погасить ее совсем: объявить всякий ранг мнимым, произвольным, не заслуживающим ни признания, ни уважения... «Все в жизни условно и относительно; кому что нравится и выгодно, то и хорошо; кто силен, кто умеет импонировать и принуждать, тот и выше; а остальное - человеческие выдумки, с которыми давно пора покончить»... Так обстоит во всех вопросах ранга: в политике, в искусстве, в науке, в религии и церкви - везде. И в этом состоит самая сущность революции - в сознательном, вызывающем попрании всякого ранга, в осмеянии самой идеи ранга; а все остальное является естественным и неизбежным последствием этого.

На этом сокрушалась тридцать лет тому назад наша Россия. И только позже, слишком поздно, русские люди стали понимать, что здоровое чувство ранга враги подрывали в них для того, чтобы все фальсифицировать; чтобы выдвинуть худших, чтобы вознести бессовестных и бесчестных, чтобы создать новый социальный отбор бесчестия, раболепства и насилия, а когда русские люди стали это понимать, то увидели себя в ярме; увидели себя перед выбором: или участвовать в раболепстве и бесчестии - или погибать в лишениях и унижениях. Ранг был не просто "отменен": он был украден, злоупотреблен, фальсифицирован и заменен новым "атирангом".

И вот среди современного человечества есть два различных миросозерцания: ранговое и эгалитарное. Они стоят в борьбе друг с другом - на всем протяжении земли и во всех областях культуры. Досмотрим в этом все до конца.

1. Люди равенства (эгалитаристы) не любят и не терпят превосходства: они отвертываются от него, стараются его не замечать; они всегда готовы подвергнуть его сомнению, закритиковать, осмеять, "задвинуть" его интригою или клеветою или, еще хуже, фальсифицировать его, выдвигая рекламою "своих" - обычно бездарных, тупых, криводушных, двусмысленных разлагателей, но... покорных. «Мы не терпим никакого превосходства, - говорили мне дословно умные республиканцы одного из демократических государств: всякому выдающемуся человеку мы сумеем затруднить и испортить жизнь, чтобы он не заносился; но если он, несмотря на это, что-нибудь достигнет, то мы, пожалуй, поставим ему посмертный памятник»... «У нас в школе, рассказывает профессор из другого демократического государства, - планомерно заваливают учеников необъятными фактическими сведениями и гасят у них в душах все, что связано с творческим воображением: добиваются равенства, трафаретного сходства и убивают индивидуальность». Слушая такие признания, я молча поучаюсь и вспоминаю Петра Верховенского (в «Бесах» Достоевского). «Не надо высших способностей! Высшие способности всегда захватывали власть и были деспотами... их изгоняют или казнят. Цицерону отрезывается язык, Копернику выкалывают глаза, Шекспир побивается каменьями... Рабы должны быть равны... Мы всякого гения потушим в младенчестве. Все к одному знаменателю, полное равенство»...

Так, люди равенства считают всякий духовный ранг - произвольной выдумкой, посяганием или узурпацией: таков был дух первой французской революции, объявившей, что «люди родятся равными», и обратившейся в виде доказательства к гильотине. Согласно такому воззрению - в людях существенно сходное и одинаковое, так как различное, особенное, своеобразное (тем более превосходное) - несущественно. Одна советская коммунистка так и требовала во всеуслышание: «Все должны делать только то, что все могут делать» (долой высшие способности!).

Это воззрение, исторически говоря, родится из семейных и социальных несправедливостей, из обиды, зависти «подполья» (описанного у Достоевского), безбожия и духовной слепоты; оно питается отвлеченным мышлением, отвертывается от всякого несходства и презирает всякое превосходство. Оно выражает себя в «общеутвердительных» суждениях («все одинаковы, все равны, всем всего поровну!») и в «общеотрицательных» суждениях («никто не смеет быть лучше, выше, богаче; никому не предоставлять никаких преимуществ» и т. д.). Это воззрение безответственно, заносчиво, материалистично, завистливо, мстительно, безбожно, революционно и социалистично. Оно не считается с природой, вечно производящей бесконечное разнообразие и потому оно противоестественно. Оно не считается и с духом, берегущим каждого человека как единственного в своем роде и драгоценного в своем своеобразии «сына Божия» и потому оно противодуховно. Политически это воззрение "верует" во всеобщее равное голосование, в арифметический подсчет голосов, в «народный суверенитет» и тяготеет к республике.

2. Люди, признающие значение ранга (сторонники духа и справедливости, индивидуалисты), не верят ни в естественное равенство, ни в искусственное и насильственное уравнение. Они считают, что все люди, сколько их ни есть, родятся неодинаковыми, своеобразными и самобытными и затем, по мере своего развития и совершенствования, делаются все более самобытными и своеобразными. В этом не только нет никакой беды или опасности, но, напротив, это естественно-нормально и духовно желательно. Но так как люди от природы различны и своеобразны, то справедливость требует, чтобы к ним и относились неодинаково, т. е. соответственно с их свойствами, качествами, знаниями и делами. Ибо справедливость не только не предписывает равенство, но, напротив, она состоит в предметном неравенстве, водворяемом всюду, где возможно (см. «Н.З.», с. 185, 189).

Итак, люди рангового воззрения видят естественную неодинаковость ближних, ценят их духовное своеобразие и удостоверяются на каждом шагу наблюдением, умом и сердцем, что равенства в действительности нет, что оно только выдумывается ограниченными и завистливыми людьми и что введение его было бы несправедливо и насильственно. И если они замечают где-нибудь "сходство", то они сохраняют уверенность в том, что за этим видимым и поверхностным подобием - скрывается сущая и драгоценная неодинаковость. Живая сущность людей не в том, что их уподобляет, а именно в том, что делает их единственными в своем роде и незаменимыми.

Ранговое воззрение родится, исторически говоря, из естественного отцовства-материнства, а духовное - из религиозного благоговения. Оно питается внимательным наблюдением природы, чуткою совестью, чувством справедливости, живою, индивидуализирующей любовью и молитвенным созерцанием совершенства Божия. Оно выражается в осторожных и вдумчивых "частных" суждениях - то положительных (например, «люди редко похожи друг на друга», «некоторые люди завистливы», «этот человек умнее других», а «этот честнее многих»; «мне радостно преклониться перед ее добротою» или «перед его храбростью» и т. д.; отсюда культ героев!); то отрицательных (например, «многие люди не терпят чужого превосходства», «есть люди, неспособные к политическому голосованию», «многие демагоги совсем не думают о социальной справедливости» и т. д.). Это воззрение движимо чувством ответственности и справедливости; оно способно к трезвому смирению и умеет радоваться чужому качеству; оно духовно, склонно к традиции и консервативности; оно естественно, органично, лояльно и религиозно. Политически оно стремится к отбору лучших людей - будь то назначением или голосованием - и тяготеет к монархии.

+ + +

Итак, люди от природы неравны; и в этом не "беда", а дар Божий. Нам надо только верно узнавать этот дар и верно с ним обходиться. Верно - т. е. соответственно, справедливо. «Звезда от звезды разнствует во славе» (1 Кор. 15, 41); и так же человек от человека отличается здоровьем, силой, способностями, нравственным качеством, умственной проницательностью, энергией, духовным созерцанием и очевидностью. Слепо - не видеть этого; нелепо - отрицать это; вредно - пренебрегать этим. Больной не годится в солдаты - он только обременит собою госпитали. Слабый не может носить кули и копать землю - это его быстро погубит. Нелепо делать талантливого скрипача столяром, даровитого математика - матросом, гениального поэта - столоначальником, способного торговца - поваром, лесовода по призванию - механиком. Но столь же нелепо или прямо пагубно - делать разбойника чиновником, давать предателям и жуликам право голоса, вводить шпионов в министерство иностранных дел, назначать фальшивомонетчика министром, возводить труса в маршалы или партийного интригана в кардиналы. Откуда известно, что каждый глупец способен разбираться в государственных делах? Как можно назначать безвольного пролазу - полководцем (Базэн)? Может ли человек с горизонтом тред-юниониста управлять империей (Мак-Дональд)? Почему не сажают слепого за микроскоп? Годится ли безбожный неуч в священники? Каких детей воспитает развратная гувернантка? К каким политическим выборам способен продажный, застращенный, изолгавшийся народ?

Итак, в идее «ранга» есть две стороны: во-первых, имеется в виду присущее человеку качество - это его действительный ранг; во-вторых, имеются в виду его полномочия, права и обязанности, которые признаются за ним со стороны общества или государства, - это его социальный ранг. Понятно, что эти два ранга могут расходиться. Мудрый праведник может не иметь никакого социального ранга; злой глупец может пролезть в министры, генералы и президенты. Честный человек может быть нищим, заведомый плут - может быть директором банковского консорциума. Ранг духовного превосходства (праведность, гений, талант, познания, храбрость, сила характера, умение-понимание, политическая дальнозоркость) и ранг человеческого полномочия (сан, чин, власть, авторитет) могут не соответствовать друг другу. Ибо, с одной стороны, люди при выделении лучших подслеповаты, беспечны и безответственны, подкупны и коварны; с другой стороны, честолюбцы, властолюбцы и стяжатели энергичны, напористы и часто готовы пользоваться любыми средствами. Но истинный социальный авторитет возникает из соединения обоих рангов. И когда это соединение удается, тогда идея ранга справляет свой духовный праздник: перед нами великий император (Петр I), победоносный полководец (А.В. Суворов), праведный Епископ (Феофан Затворник), прозорливый ученый (Д.И. Менделеев), замечательный организатор (С.И. Мамонтов), социальный воспитатель (Н.И. Пирогов), общепризнанный гениальный поэт (А.С. Пушкин), композитор (А.П. Бородин), живописец (И.К. Айвазовский). Тогда ранг духовного качества и ранг человеческого признания совпадают и национальная культура цветет.

Но оба эти ранга могут и не совпасть. Если это исключение, то оно всеми ощущается, как больное место: лучшие люди говорят о нем, протестуют, негодуют, стараются исправить дело; худшие отвертываются или, наоборот, стараются использовать эту болячку в свою пользу (например, развратный временщик). Если же эти явления оказываются обиходными или преобладающими, то это означает, что такому народу в данную эпоху отбор лучших не удается, что весь режим несостоятелен, что «честность и талант» - не имеют дороги в жизни и что предстоят социальные потрясения. Таковы, например, черствые и развратные родители, порочное духовенство, продажное чиновничество; дурной король, глупый и невежественный профессор, тупой и злой учитель; засилие бездарных "артистов", черствое и жестокое офицерство, судьи без правосознания, парламентарии без чувства ответственности, полиция, лишенная гражданского мужества, и т. д. Такое массовое явление больного и мнимого ранга разочаровывает всех, родит в душах подполье и революционность и отбрасывает людей в химеру равенства... При этом элементарная справедливость заставляет нас признать и выговорить, что предреволюционная Россия такого разложения не знала. Разгоревшаяся в ней химера равенства имеет совсем иные причины, таковы: политическая наивность народа, антиранговые настроения русской интеллигенции, переходная эпоха в хозяйстве, разрастание полуобразованного слоя, военные неудачи и, как последний толчок, - внезапное угашение монархического ранга и присяги, спровоцированное известными политическими кругами.

Никакая общественная организация невозможна без ранга. Государство с неудачным ранговым отбором - слабо, не устойчиво, может быть прямо обречено. От больного и фальсифицированного ранга гибнет все: семья, школа, академия, церковь, армия, государство, корабль, хозяйственное предприятие. Все дело в том, чтобы узнавать подлинно лучших (людей естественного ранга) и выдвигать их, возлагая на них необходимые полномочия и обязанности (социальный ранг). Бывает так, что это достигается лучше всего назначением, напр., в церкви, в армии, в школе, в хозяйстве, нередко и в государстве. Но бывает и так, что это осуществляется лучше всего выборами, напр., в академии, в культурных обществах, в жизни прихода и в местном самоуправлении; иногда и в государственных делах. Но в этом нет единого масштаба для всех времен и народов; то, что хорошо в одной стране, может погубить другую; здесь нет и не может быть политической "панацеи" (всеисцеляющего средства). Назначение имеет свои соблазны и ошибки; выборы имеют свои опасности и соблазны. И может быть, недалеко то время, когда будет практиковаться новый способ отбора, сочетающийся выборы с назначением и преодолевающий недостатки того и другого.

1. Выборы. Чем больше в народе зависти и партийности, тем хуже будут его выборы. Чем ниже его уровень образования, тем бессмысленнее будет вся выборная процедура. Чем сильнее разыгралось в народе честолюбие, тем не удачнее будет его отбор. Чем влиятельнее в его жизни тайные (религиозные или политические) общества, тем скорее ранг будет фальсифицирован и извращен.

2. Назначение. Чем сильнее в стране кастовый дух, тем не удачнее будут проходить все назначения (протекция, непотизм, лесть). Продажность (коррупция) может прямо скомпрометировать весь назначающий порядок. Слабо развитое чувство ответственности и отсутствие контроля могут прямо погубить государство, строящееся назначением.

На самом деле надо добиваться того, чтобы социальный ранг соответствовал духовному рангу человека; чтобы назначенный был для народа своим и любимым; и чтобы избранный мыслил не о партийной, не о классовой, не о провинциальной и не о личной пользе, а о всенародно-государственной. Тогда вопрос ранга будет верно разрешен.

Но так как явления «больного ранга» всегда и везде возможны, то в действительной жизни необходимо блюдение двух правил:

1. Необходима общая уверенность, что и назначающие и выбирающие действительно ищут лучших людей и стараются сообразовать бремя даваемых полномочий с духовно-естественным рангом выдвигаемых людей («лучших людей вперед!»). Всякое отступление от этого правила отзовется на государстве вредоносно.

2. Необходима общая готовность - лояльно нести возможную ошибку в ранге и не раздувать случайное явление «больного ранга» в общественный или национальный скандал неповиновения. Несимпатичному, неопытному, неумелому, безвольному, бездарному начальнику надо помогать - во имя чести, во имя совести, во имя патриотизма, во имя всенародного и государственного дела, а не интриговать против него, не вредительствовать, не изолировать его, не подкапываться под него. Этому учат идея ранга и монархическое правосознание, побуждающее верно служить не только великому Государю.

Замечательно, что в России идея ранга исторически держалась главным образом на религиозном основании и на патриотическом чувстве. Вот почему присяга («целование креста») имела в России такое значение. Вот почему народ тысячу лет верил в праведную волю Государя, в его сердечную заботу о всем народе без изъятия и в его искание справедливости для всех. Ранг в России держался верою и любовью и постольку вызывал в душах искреннюю и самоотверженную лояльность.

Именно поэтому Россия никогда не знала республиканского строя.

Иван Ильин, «Наши задачи»

Текст взят из общедоступных источников

В СМИ запретят рассказывать о страданиях детей.

Правду о путинских детдомах скроют от глаз общества

За дебатами вокруг «закона Димы Яковлева» и протестных выступлений от внимания прессы ускользнуло совещание о государственной защите детей, пострадавших от преступных посягательств, которое еще 16 ноября провел Дмитрий Медведев. А между тем одна инициатива, обсуждавшаяся на этом мероприятии, может обернуться для журналистов серьезными неприятностями и ударить бумерангом по самим детям.

На совещании депутат Ирина Яровая предложила запретить публично распространять – в том числе в СМИ – описания физических или психических страданий детей, ставших потерпевшими или свидетелями по уголовным делам. Яровую поддержала Алина Кабаева: мол, СМИ часто спекулируют на судьбах детей.


Тревогу, конечно, можно понять: например, детям, ставшим жертвами сексуального насилия, ни к чему их фотографии и откровенные рассказы на первых полосах газет. Однако у инициативы есть оборотная сторона, которая запросто может подпортить жизнь журналистам, расследующим сложные истории о нарушениях в детских домах. Ведь зачастую чтобы уголовное дело о жестоком обращении с детьми вообще открыли или хоть как-то начали разбираться в том, что происходит, нужен общественный резонанс и десятки публикаций. Так было со всеми скандалами в интернатах, прогремевшими в последнее время. Особенно это актуально для случаев издевательств над детьми в провинции.

В законе о СМИ уже есть положение (ст. 41), что СМИ не могут разглашать данные, прямо или косвенно указывающие на личность пострадавшего от преступления ребенка, без его согласия и разрешения его законного представителя. Однако Яровая считает, что если ребенку не исполнилось 16 лет, то даже с согласия родителей или опекунов публиковать нельзя ни сведения, указывающие на его личность, ни собственно описания его страданий. (Если 16 лет уже исполнилось, то можно – как и сейчас, с согласия несовершеннолетнего и его родителей или опекунов.) Видимо, депутат исходит из того, что разбираться в нарушениях прав детей должно государство, а общественность и СМИ в это не должны лезть вообще.

Кроме того, само требование переносится из статьи 41 в статью 4 закона, где речь идет о злоупотреблении свободой массовой информации. Это означает, что депутат Яровая хочет ужесточения ответственности для СМИ. При неоднократном (три предупреждения от Роскомнадзора) нарушении этого положения закона издание можно закрыть по решению суда.

Юристы благотворительных фондов считают, что если проект будет принят, это не будет препятствовать правозащитной деятельности журналистов как таковой, но создаст дополнительную угрозу для их редакций. «Ответственность у СМИ возникает только в том случае, если берется интервью или называются данные детей, уже признанных потерпевшими по уголовному делу или допрошенных в качестве свидетеля. Я считаю, что это сильно ограниченное количество случаев, которые могут освещать СМИ. Однако здесь важно то, что журналист может не знать об открытии уголовного дела, также от него могут утаить то, что у кого-то уже взяли свидетельские показания. Я также думаю, что приравнивать нарушения конфиденциальности к экстремизму и пропаганде наркотиков – очень странно. Это несоразмерные вещи», – считает юрист Российского фонда помощи, с которым поговорил Slon (имя он отказался назвать).

«А при политической составляющей дело могут открыть и задним числом», – сказал Slon корреспондент одного федерального телеканала, который недавно оказался в нелепой ситуации. 18 ноября в эфир должен был выйти его сюжет, в котором дети на камеру рассказывают о случаях избиений и жестокого обращения в их детском доме. Сюжет не вышел, а журналисту разъяснили, что, во-первых, мэрия его не одобрила, а во-вторых – руководство подстраховалось, ссылаясь на слова Яровой. Хоть уголовное дело и не заведено, а законопроект пока не принят, вектор уже задан.

Поправки в закон о СМИ – лишь небольшая часть законопроекта, который в основном посвящен поправкам в Уголовный, Уголовно-исполнительный, Уголовно-процессуальный кодексы и прочие законы, касающиеся уголовного судопроизводства. Дмитрий Медведев посчитал предложения Яровой «сбалансированными» и «выстраданными», хотя заметил, что формулировки еще нужно будет отточить. Посмотрим, в какую сторону отточат.

slon.ru

Полтавченко объяснил, почему питерцев убивает сосульками: "Я обещал, обещаю и буду обещать".

Губернатор Петербурга Георгий Полтавченко признает, что победить сосульки и наледь на крышах домов этой зимой городским коммунальщикам не удалось. С сосульками он борьбу продолжит - он уже обещал, что их не будет, обещает и будет обещать, пока не победит. А в целом уборка улиц от снега часто вызывает у жителей положительные отзывы, заявил он.

"По многим отзывам от жителей, могу сказать, что сегодня в целом убирают, по меньшей мере, не хуже, чем раньше. Мне нравится, как убирают центральные магистрали. Хотя не удалось добиться того, чтобы сосулек не было", - сказал Полтавченко журналистам в субботу.


"Хотя я обещал, что их (сосулек) не будет. Обещаю и буду обещать: буду с ними бороться беспощадно. Победа будет за нами", - подчеркнул петербургский губернатор.

В целом итоги работы городской администрации он оценил так: самое главное, что в городе не стало хуже. "Если это так, то не зря работали, - цитирует градоначальника "Фонтанка.ру". - Все мы старались".

В декабре в Петербурге от падения наледей с крыш погибла женщина, еще несколько человек получили травмы. По факту гибели возбуждено дело по ч. 2 с. 109 УК РФ (причинение смерти по неосторожности).

Печальный "сезон" падения льда был открыт в середине декабря, когда в Петербурге 5-летний ребенок пострадал из-за упавшей на него льдины, а еще раньше на мужчину упала наледь. Кроме того, сообщалось, что губернатор северной столицы Георгий Полтавченко недоволен плохой уборкой крыш в центре города от сосулек, это стало причиной его решения уволить главу одного из государственных жилищных агентств Петербурга.

При предыдущем главе города, Валентине Матвиенко, которую на этом посту осенью 2011 года сменил Полтавченко, горожане в течение двух зим страдали от плохой уборки снега и наледи. Были серьезные травмы и даже случаи гибели людей от падения сосулек.

newsru.com

Архиепископ Серафим (Дулгов). Уроки истории.

1233265_originalС самого начала, как только Церковь Христова стала распространяться, её члены подверглись гонениям. В начале от иудеев. Одним из таких гонителей и был Савл — будущий Апостол Павел! В те времена фанатизм евреев сдерживали лишь римские власти. Потом — гонение от римского Государства. Сперва по просьбе еврейских первосвященников, а потом уже по собственной инициативе. И даже не по злобе, а для «порядка» в Государстве! В этом они значительно отличались от современных нам атеистов большевиков, гонителей религии, которые более 70-ти лет стремились уничтожить любую веру, любую религию, уже идеологически, как несовместимую с обязательным государственным материализмом. Язычники римляне безбожниками отнюдь не были. Вся жизнь Империи была пропитана религией. Так, даже перед каждым государственным предприятием непременно обращались к богам за советом…

Но христиане, помимо Единого Истинного Бога, одновременно другим, ложным богам, поклоняться не могли. В начале римляне христиан от евреев не отличали. Но в дальнейшем правительство стало различать религии покоренных народов: дозволенные и недозволенные. (Ну, немного, как сейчас в России. Дозволены: официальная Церковь (Московская Патриархия), католичество, протестантские секты, даже Кришна и др. Недозволенная: Свободная Православная Русская Церковь (Зарубежная). Для римлян христианство стало религией недозволенной. Не могла Церковь признавать богами и римских императоров. Значит приносить их изображениям жертвоприношения. Покланяться им. Всё это породило подозрение, что христиане — это элемент подозрительный, стремящийся ниспровергнуть существующий порядок. Начались жестокие гонения. Они то утихали, то начинались с новой силой. Вот такое страшное гонение было при императоре Декии Траяне (249-251). Он занял престол после ожесточённой борьбы с Филиппом и стал ненавистником христиан уже только потому, что его предшественник был к ним скорее благосклонен. Как человек грубый, он не размышлял много о верованиях, следуя древнему идолопоклонству и разделяя убеждение, что целость и благосостояние Государства находятся в неразрывной связи с сохранением старой религии. Партии языческих фанатиков такой государь и был нужен. Христиан он задумал истребить полностью. Гонения на них, которые начались после эдикта 250-го года, превосходили все предшествующие своей жестокостью, за исключением разве гонений, которые имели место при Марке Аврелии.

Гонения эти были продуманы и организованы до малейших деталей. Христиан арестовывали (возможно по подоходным спискам) и они должны были предстать перед комиссией, задача которой было:

• добиться отречения от Христа,

• заставить христианина принести жертву богам или же совершить воскурение фимиама перед идолами, затем принять участие в пиршестве и есть идоложертвенное мясо; и наконец:

• эта комиссия выдавала свидетельство об акте отречения от Христа.


Для Церкви это было тяжёлое испытание. В начале этой волны гонения пострадал в Риме Епископ Фабиан, на Крите — Епископ Кирилл, в Иерусалиме — Еп. Александр. Приняли также мученическую кончину Карп, Еп. Фиатирский, Вавила. Еп. Антиохийский. Знаменитый же учитель Церкви Ориген претерпел множество истязаний. Целью гонителей было, в первую очередь, обезглавить местные Церкви.

Арестовать же св. Дионисия Великого (Александрийского) не позволили вооружённые жители. Он готов был на смерть за имя Христово, но счёл освоим долгом скрыться в одном надёжном месте, а потом удалился в Мареотскую пустыню. Там он и пробыл три года и, находясь в отдалении от паствы, тем не менее управлял ею через послания и через надёжных священников.

Одновременно с ним эмигрировал св. Киприан Карфагенский, ещё раньше него — св. Поликарп, а позднее — так же поступил и св. Афанасий. Святой Григорий Неокесарийский собрал большую часть своих пасомых и удалился с ними на время гонения в пустыни. Поэтому отпавших от Христа среди его паствы совсем не было. Само собой напрашивается сравнение с нашим великим русским исходом при воцарении безбожников-большевиков. Ушли со своими епископами во главе, и создали за рубежом свободную Русскую Церковь.

Подобные исходы были и до 1920-го года. Так, например, часть населения острова Кипр покинула родину. «Дабы освободиться от иноверного рабства»,— как говорит об этом ис ходе 6-й Вселенский Собор (в 692-м году). Больше того: такие эмигранты создали в пределах другой автокефальной Церкви, на время своего там пребывания, своего рода «Зарубежную кипрскую Церковь».

Часть сербского народа при турках тоже ушла с родины со своими архиереями и пастырями, чтобы нс оказаться под властью мусульман. Также и черногорцы, боровшиеся с турецким игом вдали от родины. Но считали себя неотделимой свободной частью Сербской Церкви…

Но вернемся к гонениям при Декие и «эмигрировавшим» на это время христианам.

Как мы видим, Церковь ничего не требует от своих членов, кроме соблюдения нравственного Божьего закона и ничего не запрещает, кроме греха. В бегстве ли, в эмиграции ли, в сокрытии себя где-нибудь в безопасном месте — нет греха. А в отречении и даже в компромиссах (как мы увидим дальше) — в этом и ложь и грех. Поэтому Христос и сказал: «Если вас гонят в одном городе, бегите в другой». А вообще, как буд-то достаточно тут лишь вспомнить бегство Пречистой Девы Марии в Египет с целью спасти (но и сохранить для будущего дела спасения рода человеческого) Младенца-Христа!

Если число мучеников, пострадавших за Христа при Декии, было велико, немало было и отрекшихся. Нужно иметь в виду, что в предшествовавшее гонениям спокойное время многие принимали христианство не по истинному убеждению. Вероотступничество было также особенно распространено среди богатых. Были случаи, например, когда некоторые не дожидаясь вызова на комиссию, сами стекались к судебным трибунам, как будто поскорее желая воспользоваться благоприятным случаем отречься от своей веры. Были даже такие, которые упрашивали чиновников держать суды открытыми целый день, чтобы не откладывать своё вероотступничество ни на один день. Как повествуют об этом летописи — «они спешили к демонским жертвенникам для заклания своего упования, своей веры, самих себя, своего спасения во Христе, увлекая свою семью, которую они принуждали отступить от веры».

В этом и состояла тактика римского правительства — либо обещать ужасные страдания, либо искушать соблазнительными приманками. Но, к удивлению язычников, опять по словам летописей,— «множество пытаемых и мучимых оставались более твёрдыми, чем их мучители; они, битые и калечимые,— торжествовали над бьющими и калечащими…»

Но появилось тогда и одно новое явление, которое нам особенно интересно изучить в наше время. Веяние, которое 1700 лет спустя современные нам российские новомученики и исповедники со всею твёрдостью определили как несовместимое с верою во Всемогущего Господа Бога. «Нет,— сказали они,— ложью Церковь защищать нельзя! — “Спасать” Церковь приспособленчеством – это значит не верить в святость Церкви!». Точно такой же была позиция Церкви и в первые века своего существования.

Что же произошло во время гонений при императоре Декие? Вот в Смирне — Епископ Евтимон заставляет своего священника Пиоссиса лишь сделать вид, что он отрекся. Как он потом объяснил, он стремился во что бы то ни стало «сохранить у себя такого пастыря». В Испании Епископ города Леона Василид и Епископ Мартиал (города Лерида) решили, что благоразумнее будет найти какой-нибудь выход, чтобы их паства не осталась без пастырей, и чтобы могло продолжаться совершение богослужений. Первый подписался под ложным актом отступничества. А второй нашёл выход, на первый взгляд, вполне как будто приемлемый: он попросту купил такое удостоверение вовсе даже не отрекаясь.

Итак, благодаря им стадо не осталось без пастыря… Вот таким же точно путём и пошли многие в течении всего гонения Декия. Духовенство часто ложью и обманом «спасало», как они думали, Церковь. За ними и многие мiряне, уже не члены клира.

Так появились «либеллатики». Это те, которые смогли приобрести либо угождением, связями, либо за деньги, удостоверение об отступничестве. Хотя при этом они даже не являлись на суд, а следовательно, формально, от Христа не отрекались. Другие стали «турификати». Это те, которые всё же воскурили перед идолами или статуей императора фимиам. Не придавая, в душе, этому акту значение. То есть только внешне, на показ. «Сакрификати» — это те, которые принесли языческое жертвоприношение. Тоже чисто внешне. Те, которые путём подкупа добивались занесения себя в списки вероотступников, назывались «акта фациентес». Были и другие виды падения. То есть внешнего: всё это делалось только для виду,— «чтобы спасти Церковь», «чтобы не лишать верующих богослужений»… И тому подобное.

Не забудем, что они тем не менее себя отрекавшимися от Христа не считали, они только «делали вид» с благой всегда целью. Совсем как в «Капитанской Дочке»! Помните, денщик Савельич уговаривает своего барина лишь внешне выразить почтение самозванцу Пугачеву: «Ну что тебе стоит, плюнь, да поцелуй руку!»

Если бы во время гонений Декия или в последующие все так думали, то Церковь Христова прекратила бы своё существование. И Mip погиб бы. Но было великое множество верующих, которые сознавали, что ложью или компромиссами нельзя «спасать Церковь». Церковь не нуждалась ни в таком «спасении», ибо Церковь спасает, а не людям спасать Церковь положено, ни, тем более, такими методами… И оставались чистыми, верными до конца. Наш читатель, конечно, давно понял, что нечто аналогичное произошло и у нас на Родине и верующий наш народ, как и духовенство, в период ещё более страшных гонений, попал в такое же положение. Как 1700 лет назад, и наша страна обагрилась кровью Новомучеников и Исповедников. Некоторые, чтобы уберечь Истину, скрылись в катакомбы. Другие для сего удалились в «пустыни», дабы не подпасть «под иго злочестивых»— всё это как 1700 лет тому назад — эмигрировали.

Но нашлись епископы, священники и пасомые, которые думали, что они хотя и ложью и компромиссами, но тем «спасут» Церковь… Для пояснения приведём первую и наиглавнейшую заповедь сергианства, которая гласит: «Без нашей героической лжи Церковь Христова не устоит!»

Но в таком случае нужно знать, как отнеслась Церковь к такому именно явлению, когда гонения Декия окончились и наступила передышка. Голосом Исповедников и Отцов Церкви 3-го века Она высказалась. И Её решение остаётся в силе по сей день. В Карфагене в 254-м году состоялся Собор. Он низложил двух испанских (в то время православных) епископов, о которых у нас шла речь выше. В 251-м году, на этот раз в православном ещё Риме, состоялся другой Собор. И он определил, что если кто совершил во время гонений вот такой «внешний» жест отречения, то может покаяться. Если они покаются искренно, то снова могут быть допущены к общению, к Причастию. Но лишь после чистосердечного покаяния в содеянном.

Итак, Церковь давно определила, что те, которые думают «спасать Церковь», себя или души пасомых путём компромиссов, обмана, приспособленчества, «двойной игры», то есть обманывая гонителей своих даже для «благой цели» (как они думали), поступают греховно и пока не покаются, то недостойны общения.

Итак, все находившиеся в «сергианстве» у нас в России, думая, что тем самым они «спасали Церковь», то есть выполняли «полезное дело», оказались сами по себе под прещением: это все наши российские либеллатики, турификати, сакрификати и им подобные. Не мы их судим — современных нам или получивших священство от таких! Они сами себя осудили! Будь это в России, Болгарии, Румынии… Вспомним, например, что после падения Чаушеску весь румынский Синод во главе с патриархом сперва поступил так, как следовало: все они ушли в монастырь на покаяние, как предписывал Римский Собор 251-го года, о котором мы упоминали выше. Но когда увидели, что в стране мало что переменилось,— что во главе правительства всё те же лица, решили, что и они «не хуже» и остались во главе своей Церкви как ни в чём не бывало. Но первый, искренний, хороший порыв был. В Болгарии решили низвергнуть таких «коллаборантов»-епископов, в особенности патриарха. Это пока не вышло, но тоже порыв был. А у нас в России: как были «сергиане» или ими рукоположенные, так и остаются…

Составлено по статье o. Ал. Трубникова на фр. языке, по «Житиям Святых» изд. Обители преп. Иова и другим источникам

«Вестник Западно-Европейской Епархии Русской Церкви за Рубежом», №37, 1993 г.

rpczmoskva.org.ru