December 11th, 2011

Андрей Лавров. "Они были верными!"

«Никто в феврале 1917-го не жалел о прошлом и не пытался вернуть его. Все жители России, как один, легко и радостно предали своего царя, отрезвление пришло позднее», - так пишет один из лучших патриотических публицистов. Между тем такие обвинения звучат не просто горько, но и бессмысленно. Предателей, то есть людей, изменивших своему господину или другу, на земле хватало во все времена. И в то же время поголовное, абсолютное предательство – вещь в истории небывалая.

Ссылки на то, что предали все чаще всего возникают тогда, когда кому-то по каким-то причинам необходимо скрыть трусость и коварство отдельных конкретных лиц. Десятки лет пропаганда вдалбливала русским в головы, что Государь предал (или собирался предать) свой народ. Сегодня, когда это утверждение перевернулось, не худо было бы наконец разобраться, так ли уж оно верно. И даже если мы верим, что в падении монархии тогда были виновны все, стоит установить персональную меру ответственности каждого.

Дядя Государя-мученика, Великий князь Николай Михайлович, расстрелянный в Петрограде в 1919 году, оставил нам в своих записках «Как все они предали его», датированных 26-м апреля 1917 года, очень важное свидетельство о тех, с кого конкретно началось то самое поголовное отречение. Вот что он написал: «В течение 48 часов Николай II и его супруга были покинуты не только высшими сановниками, высшими чинами Двора и членами Государственного Совета по назначению, но также всей многочисленной свитой, представители которой думали только об отличиях или о доходных местах, где можно было бы, критикуя все без тени всякого стеснения, предаваться праздной жизни. Все эти люди, князья или графы, носители наиболее известных фамилий: Куракины, Барятинские, Оболенские, Горчаковы, Трубецкие, Шуваловы, — объединились, как по волшебству, в одном блоке с выскочками, представленными Граббе, Княжевичами, Саблиными и кучей других, для того, чтобы громко отречься от своих вчерашних благодетелей.

Это общее бегство, этот цинизм оставления были особенно презренны со стороны тех, которые еще накануне ловили доброжелательную улыбку или какую-нибудь милость. И между ними мы видим: графа Дмитрия Шереметьева, графа Александра Воронцова, графа Альфреда Велепольского, князя Павла Енгалычева, князя Виктора Кочубея, князя Михаила Кантакаузена, двух князей Белосельских, отца и сына, генерала Илью Татищева, генерала Максимовича, Свечина, Гадона, графа Нирода и столько других… — все они его оставили, “прежде, чем пропел петух”.

Как видим, рабочих или крестьян в этой компании нет. Не отыщешь их и среди офицеров генерального штаба, и среди депутатов Государственной думы, организовавших февральский переворот. Но даже среди последних, если присмотреться, можно увидеть нормальных, честных людей, до конца верных своей присяге. Известный монархист полковник Федор Винберг в своей книге «Крестный путь» пишет, что в разговоре с офицерами из Пскова через несколько дней после падения Романовых те заверили его, что гарнизон Пскова, состоявший из новобранцев, «встал бы на защиту Государя, если бы нашелся хоть один генерал, который повел бы их в тот момент». Винберг охотно поверил им, «ибо знал, что помимо Петрограда и его окрестностей почти всюду на Северном фронте наши запасные батальоны, кроме латышских частей, были хороши». А ведь здесь говорится о новобранцах, о запасных батальонах, которых легче было совратить, чем старых солдат. Старые же солдаты по всем воспоминаниям, описывающим их реакцию, горько плакали после прочтения манифеста об отречении Государя. Опытный офицер, очевидец тех событий, много беседовавший с офицерами на эту тему, сделал такой вывод: «Вообще почти везде для строевых войск переворот явился неожиданностью; везде они были ошеломлены, озадачены и чрезвычайно нервны; все было сделано штабами и главными начальниками». Даже один из главных организаторов переворота генерал Алексеев в записке Временному правительству от 14 марта 1917 года вынужден был написать: «На Северном и Западном фронтах эта весть была воспринята с сожалением, грустью, огорчением, а на Румынском, Кавказском фронтах и Черноморском флоте отречение произвело тягостное впечатление». Верным присяге более двух недель оставался 20-тысячный гарнизон Гатчины. Заговорщики очень боялись его выступления и делали все возможное, чтобы изолировать гарнизон от столицы. В Петрограде упорное сопротивление мятежникам оказали юнкера, например Николаевское кавалерийское училище, Пажеский корпус. В течение недели гардемарины Морского кадетского корпуса одними винтовками отбивались от предателей царской России.

Генерал К. Д. Нилов, да и генерал В. Н. Воейков, входившие в окружение Государя, тоже старались противодействовать отречению. Очевидцы вспоминают, что Нилов даже говорил о необходимости убить блокировавшего царский поезд на станции Дно предателя, генерала Рузского. Один из адъютантов Рузского, ротмистр граф А. В. Гендриков, узнав об измене своего начальника, ворвался к нему в вагон и хотел его застрелить. Интересно, что даже Великий князь Николай Николаевич, умолявший Государя отречься от престола, совершенно скрыл правдивые мнения своих основных генералов. Одним из них был Н. Н. Юденич, доложивший Великому князю, что Кавказская армия полностью на стороне Николая II. Аналогичное мнение было доложено ему и генералом Н. Н. Янушкевичем. Очевидно, что и другие, убеждавшие Государя отречься, скрыли истинное мнение воинов, если они им вообще интересовались. Генералы Ф. Келлер и Хан-Нахичеванский послали в Ставку телеграммы о поддержке Николая II, но их там… потеряли. Начальник морского Генштаба адмирал А. И. Русин тоже отверг предложение присоединиться к призывам об отречении и был немедленно уволен.

Таким образом, репрессии против русских патриотов начались в России уже в феврале 1917-го. Однако находились люди, агитировавшие против переворота даже в этих тяжелейших условиях. Например, в Петрограде в марте 1917 года за такую агитацию был задержан И. И. Дудниченко, член президиума Монархического движения. Полковник А. П. Кутепов (будущий глава Российского общевоинского союза в эмиграции), находясь в отпуске, прибыл в Петроград, где до последней возможности руководил действиями своего добровольческого отряда против мятежников. Оставался верен Государю и его семье начальник Охранного отделения столицы генерал-майор Глобачев. За царя умер его камергер, начальник Северо-Западных железных дорог Валуев. До конца жизни остался верен присяге и охранявший Зимний дворец князь Ратиев. Начальник штаба Кронштадтского порта адмирал А. Г. Бутаков, окруженный враждебной толпой, отказался отречься «от царского строя» и был тут же убит «неизвестным». Погибли, отказавшись отречься от царя, унтер-офицер Гарпионок и генерал Г. Мигден. Среди войск дольше всех сопротивлялись осажденные офицеры Егерского, Московского и Финляндского полков.

Даже узнав об отречениях Николая II и его брата Михаила, Сводный полк Его Императорского Величества, охранявший в Царском Селе царскую семью, остался до конца верен ей. Когда комиссары захватившего власть Временного правительства пришли 9 марта перед приездом Николая II менять охранявший дворец батальон Сводного полка, он «как один человек отказался впустить их за решетку дворца и вместо ответа выкатил пулеметы. Еще минута, и было бы жарко... Но царица попросила к себе их начальника полковника Лазарева. Она не приказывала, она просила подумать о больных детях... Она не хотела, чтобы из-за нее проливалась кровь ее верных людей», – так вспоминали участники этих событий Константин Кологривов и корнет С. В. Марков.

В критические дни переворота капитан лейб-гвардии Петроградского полка Сергей Лучанинов со своим отрядом (400 нижних чинов, офицеров и солдат) после трехдневных боев с мятежниками в Петрограде направились в Царское Село для поддержки царской семьи. Промокшие, усталые, голодные, упорно пробирались они без отдыха, по колено в снегу, чтобы спасти царскую семью от возможной гибели. По пути к ним присоединялись местные крестьяне. Все они прибыли в Царское Село, долго кричали «Ура!», но были разоружены свежеиспеченным тюремщиком Александры Федоровны и ее детей, будущим создателем Белой армии генералом Лавром Корниловым.

Все эти выступления, разумеется, не изменили общего хода революционной машины. Но они были! Вот уже почти двести лет русские либералы поднимают на щит историческое значение неудачного мятежа декабристов. Отдадим же долг памяти тем, кто в самые страшные мгновения нашей истории остался верен своему Государю и своему слову. Их жизнь не прошла даром.

При подготовке материала использована книга С. В. Чешаничева «Отречение» и статьи Анатолия Корнеева в газете «Русский вестник».

naslednick.ru

Демографическая яма.

РФ в демографической яме. С этим согласны абсолютно все политические силы. При этом не вызывает особых разногласий оценка причин и условий, способствующих демографическому кризису, а именно, низкий уровень благосостояния славян и их неуверенность в завтрашнем дне. В соответствие с диагнозом предлагается лечение в виде повышения уровня жизни на фоне социально-экономической стабильности, что должно вызвать оптимизм среди славянского населения, и в первую очередь среди его прекрасной половины. И, мол, тогда на территории РФ, или же в созданных на её месте государственных образованиях, начнётся устойчивый рост славянского населения. Всё было бы именно так, если бы ни одно но.

Как известно, французы никогда не жили в таком материальном достатке, как в наши дни. Вместе с тем они никогда не были так близки к исчезновению как нация. И дело не в том, что на рубеже тысячелетий иммигранты составляли 5,6% населения Франции. Ведь даже при полном прекращении иммиграции Франция будет продолжать смуглеть и исламизироваться. Этому способствуют, в первую очередь, расово-смешанные браки, которых заключается по 20 тысяч в год. Из них две трети распадается, но почти во всех рождаются дети. Кроме того, в 2000 г. у более трети французов один из четырех родственников третьего поколения был иностранцем. Притом, что с 1960-х гг. среди новых жителей Франции стали преобладать выходцы из Африки, Азии и стран Карибского бассейна. Таким образом, можно сказать, что во Франции протекает процесс исчезновения французского народа, подавляющее большинство представителей которого исторически принадлежит к белой расе.

Этот процесс стартовал во второй половине XIX века, когда наступили спокойные времена. Франция не переживала больше голода, французские ученые и медики успешно боролись с эпидемиями, колониальные войны вели Иностранный Легион и специальные части из завербованных "цветных" жителей колоний, а войны с европейскими государствами не были особо кровопролитными. Страна переживала экономическое процветание. Но вот именно в эпоху стабильности и процветания население Франции перестало расти. Достигнув 36 млн. человек в 1851 г., население Франции в последующие 60 лет выросло до 39 млн. человек. Но это был рост населения Франции, но не числа французов, так как, испытывая нехватку рабочей силы, правительство привлекало иностранцев. К 1890 г. в 49 департаментах из 87, составляющих Французскую Республику, смертность превышала рождаемость, а в остальных маленький рост населения обеспечивала иммиграция. В 1896 году сокращалось население уже в 63 департаментах. В 1911 г. при 39 млн. жителей Франции в стране насчитывалось 1 млн. 160 тыс. иностранцев (3,6% населения). При этом подавляющее большинство иммигрантов были европейцами.

Величайшей трагедией Франции стала Первая мировая война 1914-1918 гг., которая обескровила страну. Даже после присоединения к Франции Эльзаса и Лотарингии, где проживало 1 800 тыс. человек, население Франции было меньше, чем в 1914 г. В связи с этим правительство Франции стало еще масштабней вербовать на работу иностранцев. Во Францию в 20-30-е гг. прибыли сотни тысяч итальянцев, поляков, испанцев, армянских беженцев из Турции, русских белоэмигрантов. В 1931 г. иностранцев было уже 2,7 млн. человек (7,6% населения). Население Франции при этом насчитывало 40 млн. человек, т.е. за вычетом иммигрантов и эльзасцев реальное население страны уменьшилось на 4 млн. человек.

После Второй Мировой войны, в которой потери Франции были невелики (около 600 тыс. человек), правительство страны стало поощрять высокую рождаемость. За 20 послевоенных лет население увеличилось на 14 млн., но треть прироста опять обеспечила иммиграция. Если учесть рождаемость в семьях иностранцев, то иммиграция дала 45% прироста населения. К концу 1980 гг. во Франции жило 5 млн. иностранцев и 18 млн. граждан нефранцузского происхождения. К числу последних относятся натурализованные иностранцы, дети иммигрантов, уроженцы оставшихся французских колоний.

Ещё одно немаловажное обстоятельство значительно осложняет демографическую ситуацию. С 1960-х гг. Франция стала "смуглеть" и "чернеть". Сотни тысяч арабов, негров, китайцев и представители еще более сорока национальностей составляют немалую и все более растущую часть жителей больших городов.

Так что же произошло с французами? Как известно из истории, Франция отличалась высоким ростом численности населения. Например, в 1789 г., накануне революции, Франция насчитывала 27 млн. жителей, что составляло 15% населения Европы, и уступала по численности населения на континенте лишь России. Безусловно, французы понесли чудовищные людские потери в ходе революции 1789-1794 гг., а затем наполеоновских войн. Однако ранее Франция довольно быстро восстанавливала людские потери после войн, голода или эпидемий. Но утвердилась демократическая республика, и, несмотря на стабильность и процветание, демографический рост прекратился.

Налицо причинно-следственная связь между государственным устройством и демографической ситуацией, притом, что республика отрицательно влияет на демографию, а стабильность и материальный достаток не имеют существенного значения. Однако не республиканская форма правления сама по себе является причиной демографического кризиса во Франции, а обстоятельства, при которых она была установлена.

Общеизвестно, что до 1789 г. Францией являлась монархией. В христианской традиции при вступлении на престол очередного монарха, все подданные присягают ему на верность, то есть, монарху приносится клятва как бы от имени всего народа. Как правило, общенародная клятва верности даётся также династии, когда та принимает верховную власть в стране. При этом, обычно, присяга даётся не только за ныне живущих, но и за потомков. Так как в христианском обществе присяга освящается религиозной властью, она, несомненно, имеет мистический характер. Нарушение же присяги влечёт за собой соответствующие последствия.

В христианской традиции нарушение присяги именуется клятвопреступлением и считается очень тяжким грехом. В свою очередь, нераскаянный грех влечёт за собой гнев Божий, и, как следствие, наказание Божье.

В результате революции во Франции король Людовик XVI был свергнут. Тем самым французы совершили клятвопреступление, как в отношении правящей династии Бурбонов, так и в отношении конкретного короля, или одним действием совершили два тяжких греха, не говоря уже о третьем, не менее тяжком – цареубийстве. Ведь в христианской традиции монарх, то есть помазанник Божий, является сакральной особой, а не просто высокопоставленным чиновником.

Кода же, наконец, была достигнута цель революции, и демократическая республика прочно утвердилась на французской почве, сторонники легитимной династии, сохранявшие верность присяге, уже не могли повлиять на ситуацию кардинальным образом. Поэтому Господь разгневался на народ клятвопреступников. Степень же Его гнева, никому не известно. Однако у нас почти нет сомнений, что Господь решил стереть французов с лица земли. То, что это решение реализуется медленно, может указывать на милость Божью. Будучи Человеколюбцем, Господь всегда предоставляет грешникам возможность покаяния. Как бы то ни было, мы видим, что французы вымирают. И не где-нибудь, а на своей исторической родине. Как говориться, Божьи жернова мелют медленно, но перемалывают всё.

Не будем проводить параллели между Францией и Россией, потому что сходство исторических судеб этих стран очевидно. Только осмелимся предположить, что даже в случае прихода к власти национально ориентированных сил, демографическая ситуация на территории РФ вряд ли существенно улучшится. Единственно, что депопуляция потомков православных, вполне возможно, будет происходить не столь стремительно и в более комфортных бытовых условиях. Конечно же демографическая ситуация может получить совершенно другой вектор развития, но только в том случае, если будут сделанные правильные выводы, и в том числе из французского урока.

rus-orden.com

Обнаружен новый раб из Дагестана.

Жительница провинции, пенсионерка Валентина Чакина просила журналистов НТВ разыскать ее взрослого сына — Андрея, который уехал в Москву на заработки и пропал. По словам женщины, через три месяца дома раздался телефонный звонок. Андрей успел сообщить матери, что находится в Дагестане на кирпичном заводе. «Меня удерживают», — сказал мужчина и связь прервалась.

Съемочная группа решила искать Андрея, прикидываясь покупателями кирпича. На пятом по счету из проверенных заводов улыбнулась удача.

В жизни Андрей выглядел не так хорошо, как на домашних фото. Предложение бежать застало его врасплох, рабочий сказал, что за всеми следят и уйти днем не получиться. Андрей не пришел и в условленное время ночью, а у завода журналисты увидели подозрительно много машин. Одна из них сорвалась и пустилась в погоню за автомобилем съемочной группы. Похоже, раскусили и журналистов, и Андрея.

На следующее утро журналисты приехали на завод уже с представителем власти. Сотрудники предприятия заломали руки и представителю власти, и съемочной группе. Камеру отняли и заставили удалить все, что было отснято на заводе. Пригрозили: выставите хозяев в плохом свете, вам не поздоровится. После этого Андрей отказался от всех своих слов. Признался, что силой его не держат, кормят прекрасно, вовремя платят зарплату и вот-вот отпустят домой.

Хозяин завода — человек с перстнями на пальцах, предложил записать его собственное объяснение произошедшему.

Хозяин завода: «Говорит, как сюда попал, не знаю. Я его отпускаю, он говорит — нет».

По словам хозяина, он платит зарплату, с рабочими заключает договор, который всегда можно расторгнуть. А вот Андрей должен ему денег, так как в Дагестан его везли за счет работодателя. И эти деньги Андею предстояло отработать.

На днях домой к матери и семье Андрей все же вернулся. Хозяева испугались шумихи и отпустили пленника.

В домашней обстановке он рассказывает, что за отказ работать нещадно били, а без паспорта и денег далеко убежать нельзя было рассчитывать — кругом незнакомая местность. Андрей хотел обратиться в полицию, но те сами периодически приходили на завод с проверками и получали взятки от хозяев.

Таких, как Андрей, на заводах Дагестана десятки, если не сотни. Некоторые скрывается от правосудия. Других еще при жизни похоронили родные. Но главное в том, что об этих гражданах забыло собственное государство. Именно поэтому этим легко пользуются мошенники — рабовладельцы, обманом зазывающие к себе на работу.

news.rambler.ru