November 15th, 2011

«Единая Россия» пытается агитировать школьников.

В гимназии № 3 города Красноярска, как очевидно, с ведома и разрешения руководства, развешаны агитационные плакаты единороссов (что уже, само по себе, является нарушением действующего законодательства).

Один из учащихся, недовольный этим, написал на этих плакатах нечто нехорошее. За такую диверсию против правящей партии он был вызван для разбирательств к директрисе – и тайком записал диалог на видео.

Получилось очень любопытно:


По материалам Rusimperia.Info

2/15 ноября 2011 года - 94-летие создания Белой армии на Юге России.

Иван Савин

День 15 ноября (2 ноября ст. ст.) 1917 года считается днем зарождения Белой армии. В этот день, т.е. через неделю после большевистского переворота, ген. Алексеев прибыл в Новочеркасск к Каледину и приступил к организации борьбы с большевиками. Тяжело больной, с виду совсем не воинственный, похожий скорее на преклонного возраста профессора, он отдал свои последние силы и остаток своих дней этому делу, собирая вокруг себя военную молодежь и всех, готовых активно бороться с коммунизмом. Вскоре за ним на Дон прибыл ген. Корнилов и другие "Быховцы", и началось формирование Добровольческой армии.

9-го февраля 1918 года маленькая Добровольческая армия вышла в Первый Кубанский поход. Вместе с нею выступило три донских партизанских отряда, носивших названия по фамилиям их начальников: отряды Краснянского, Лазарева и Чернецова. Последнего уже не было в живых, но отряд сохранил имя своего доблестного командира. В станице Ольгинской эти три отряда были сведены в отдельный полк, получивший название Партизанского. В этот полк также вошел отряд юнкеров, пришедших из Киева на Дон вместе со своим командиром полк. Дедурой. После смерти генерала Алексеева этот полк был переименован в Партизанский генерала Алексеева пехотный полк. Состав полка был: молодые офицеры, юнкера, студенты, кадеты, гимназисты, казаки - в главном зеленая молодежь. Впоследствии цветами формы полка стали синий и белый - цвета юности, в память именно этой молодежи, пошедшей с Алексеевым и Корниловым в Первый Кубанский поход. Первым командиром полка был назначен ген. Богаевский, ставший позднее Донским атаманом.

При выходе из Ростова у Добровольцев было две возможности: или, оставаясь на Дону, идти на зимовники в задонские степи, куда направлялся отряд донцов под командой походного атамана ген. Попова, и там переждать, пока Дон не образумится и не проснется, или идти на Кубань, где, якобы, кубанские казаки уже начали борьбу.

Решено было идти на Кубань. Было послано предложение ген. Попову идти вместе, но он отказался. Донские партизаны, составлявшие основу вновь сформированного Партизанского полка, имели возможность присоединиться к отряду ген. Попова, но решили идти с Добровольческой армией и не бросать ген. Алексеева и ген. Корнилова.

То, что пошло с Алексеевым и Корниловым на Кубань, трудно было бы назвать армией: только около 4000 человек нашлось на всю Россию, пошедших в этот поход. По численности это был только старого состава полк, правда, небывалый в истории России полк: В его рядах было два бывших Верховных Главнокомандующих, Командующий армией, командиры корпусов, дивизий, полков - и в то же время зеленая молодежь, место которой было еще сидеть на школьной скамье. И вот одним как бы батальоном этого небывалого полка был Партизанский полк, его история в Первом Кубанском походе - это история этого "небывалого" полка, то есть Добровольческой армии. Во всех боях этого похода Партизанский полк участвовал, и много безымянных могил Партизан-Алексеевцев разбросано по полям Кубани.

В походе шли кулаком, готовые ко всем неожиданностям. Как авангард, обыкновенно 1-й Офицерский полк под командой ген. Маркова, за ним главные силы с обозом под начальством ген. Боровского, сзади арьергард - Партизанский полк под командой ген. Богаевского. Впереди всей колонны ген. Корнилов, в полушубке с белым воротником, с палкой в руке, рядом ген. Романовский и ген. Деникин, в штатском пальто и с карабином через плечо. Все шли пешком, даже ген. Корнилов редко в походе ехал верхом, считая это, наверное, неэтичным, когда рядом простыми рядовыми, с винтовками на плече, шли старые, заслуженные генералы и полковники. Только ген. Алексеев, больной и слабый, принужден был ехать в коляске.

Почти каждую станицу, каждый ночлег нужно было брать с боем. Из первых боев особенно тяжелым для Партизан был бой на рассвете за станцию Выселки. Большевики подпустили Партизан на близкое расстояние и неожиданно открыли в лоб и с флангов сильнейший пулеметный огонь. Яркие лучи восходящего солнца слепили Партизан, большевики же расстреливали их на выбор. Когда через час ген. Корнилов подъезжал к Партизанским цепям, то навстречу ему несли носилки с убитыми и ранеными. Дорого стоила эта атака Партизанам! Были убиты полк. Краснянский и есаул Власов, тяжело ранен есаул Лазарев. Особенно сильно пострадала Чернецовская молодежь. Ген. Богаевский в своих воспоминаниях пишет: "Особенно жалко мне было нескольких мальчиков-кадет Донского корпуса, погибших в этом бою... Какими молодцами шли они в бой! Для них не было опасности, точно эти дети не понимали ее."

При движении за реку Кубань Партизаны, бывшие в арьергарде, выдержали тяжелые бои, прикрывая армию от наседавших с тыла большевиков. В ночь на 8 марта перешли р. Лабу и попали в сплошное большевистское окружение - шли, отбивая каждую версту боем.

15 марта - памятный день для всей армии, получивший имя "Ледяного похода". Партизаны в этот день шли в авангарде. День начался проливным дождем, который перешел в густой мокрый снег с ветром. Потом ударил мороз, ветер усилился, и поднялась снежная ледяная пурга. Люди и лошади обросли ледяной корой; полы шинелей ломались, как тонкое дерево. На пути - разбушевавшийся грозный поток (мост был снесен), который нужно было перейти, так как за ним была станица Новодмитриевская, из которой нужно было выбить большевиков. Переправа шла под сильным огнем красных, но, несмотря на это, перешли поток (вброд или на крупах лошадей) и заняли станицу.

В ст. Новодмитриевской соединились с Кубанским отрядом ген. Покровского - Добровольческая армия получила подкрепление. В Партизанский полк был влит один из батальонов Кубанского стрелкового полка, ставший 2-м батальоном полка, в то время как основное ядро Партизан образовало 1-й батальон. Партизанский полк принял ген. Казанович, ген. Богаевский же был назначен командиром 2-й бригады, в которую вошли Корниловский и Партизанский полки. В это время полк начал усиленно пополняться кубанцами. Белые папахи - кубанки в зимней форме Партизанского ген. Алексеева полка являются как бы отражением этого периода жизни полка.

После соединения с кубанским отрядом армия двинулась на Екатеринодар.

Бой за станицу Смоленскую для Партизан вышел очень тяжелым. Пришлось наступать на станицу, расположенную на высоком берегу довольно глубокой речки. Для большевиков противоположный низменный берег, откуда наступали Партизаны, был как на ладони, чем они и воспользовались, открыв по наступающим сильный огонь. Все попытки переправиться через речку оканчивались неудачей. Полк нес большие потери - был убит командир 2-го батальона. *) Его фамилию мне не удалось установить) Положение спас капитан Бузун, который со своей сотней переправился через речку выше станицы и ударил с тыла на большевиков, после чего станица была взята.

Марковцам станицу Ново-Афипскую неожиданным налетом взять не удалось. В помощь им в обход были посланы Корниловцы и Партизаны, которые после горячего боя ворвались в станицу. Особенно упорный бой был за станцию, где стоял красный бронепоезд и отряд матросов. Под убийственным огнем большевиков Корниловцы и Партизаны залегли и не могли продвинуться дальше. Цепь Партизан оказалась лежащей в грязи какого-то болота. Командир полка ген. Казанович, находившийся тоже в цепи, нашелся и крикнул: "Ну, что вы, утки, что ли, что полощетесь в болоте? Вылезай на сухое!" Шутка к месту подействовала, Партизаны поднялись и бросились в атаку, которая и решила участь боя. За этот бой Партизаны были отличены особой похвалой Корнилова.

27 марта Корниловцы и Партизаны, переправившись через р. Кубань, заняли ст. Елизаветинскую. Их задача была прикрыть переправ остальной армии. Тем же утром большевики, подтянув большие силы, повели наступление на Елизаветинскую, пытаясь ее взять обратно. Корниловский полк, выдвинутый вперед, еле их сдерживал. На помощь пришли партизаны. Ген. Казанович, развернув свой полк, без выстрела двинулся в атаку. Большевики не выдержали и густыми толпами бросились бежать по направлению к Екатеринодару.

Такой неожиданный успех дал повод Корнилову начать штурм Екатеринодара на другой день, т.е. 28 марта, не ожидая окончания переправы остальных войск через р. Кубань. Сил добровольцев, чтобы овладеть городом, несмотря на все ими проявленное геройство, оказалось недостаточно. На стороне большевиков были все преимущества: сильная артиллерия с неограниченным количеством снарядов, несколько бронепоездов и бронемашин, большое количество пулеметов и каменные постройки города, служившие хорошим укрытием для войск большевиков, во много раз превышающих силы наступающих белых.

Уже в первом бою за Сельско-хозяйственную ферму (где через три дня был убит Корнилов) Партизанский полк понес тяжелые потери. В числе других был ранен в плечо командир полка ген. Казанович, который, несмотря на сильную боль, остался в строю и продолжал командовать полком. На другой день (29 марта) утром, во время атаки Артиллерийских казарм, был ранен помощник командира полка полк. Писарев. В тот же день, во время совместной атаки Корниловцев и 1-го батальона Партизан, когда был убит полк. Неженцев, командир Корниловского полка, был также убит командир 1-го батальона Партизан кап. Курочкин (любимец полка - офицер необыкновенной храбрости и скромности). Корниловцы и Алексеевцы, потрясенные смертью своих командиров, отхлынули и залегли под ураганным огнем противника.

Положение спас подошедший 2-й батальон Партизан - последний резерв добровольцев. Командир полка ген. Казанович, с перебитым накануне плечом, сам повел батальон в атаку. Впереди, увлекая за собой Партизан, несмотря на сильный огонь, он с Партизанами опрокинул во много раз сильнейших большевиков и на плечах их, уже в темноте, ворвался в город. Во время этой атаки был убит командир 2-го батальона *( Он принял только что батальон от убитого под ст. Смоленской командира. Его имени мне, к сожалению, тоже не удалось установить), и в командование им вступил кап. Бузун (в будущем последний на территории России командир Партизанского ген. Алексеева полка). Не встречая дальше сопротивления, 2-й батальон Партизан, с присоединившейся к нему сотней Елизаветинцев, начал продвигаться вглубь города. По дороге захватили несколько красных резервов, подманивая их к себе тем, что называли известные им большевистские части. На Ярмарочной улице были заняты казармы, в которых оказалось 900 пленных австрийцев, охраняемых командой назначенной еще Кубанским командованием до прихода в город большевиков.

Достигнув Сенной площади, находящейся в центре города, Партизаны остановились. Уже была ночь, стрельба прекратилась, осажденный город спал. Выставив охранения, ген. Казанович решил подождать подхода подкреплений, предполагая, что Корниловцы наступают где-то рядом. Выдвинутыми охранениями было захвачено несколько повозок с фельдшерами и сестрами милосердия красных, направлявшимися на фронт, повозки с хлебом, патронами, а также такими важными для добровольцев орудийными снарядами.

Приближался рассвет, но никаких сведений о других белых частях не поступало. Ген. Казанович послал разъезд под командой своего ординарца сотника Хоперского (китайца по происхождению, вывезенного донцами мальчиком из Маньчжурии) узнать, в чем дело. Вернувшийся через некоторое время сотник Хоперский доложил, что наших частей нигде нет, что место, где Партизаны ворвались в город, занято большевиками, которые не подозревают о пребывании у них в тылу белых. Они приняли сотника Хоперского за своего, расспрашивали, что за крики и стрельба были в городе. Он их уверил, что там все спокойно. На подход подкреплений была потеряна надежда.

Среди многолюдного города, в центре расположения во много раз сильнейшего противника, 250 Партизан оказались совершенно и, как казалось безнадежно отрезанными от своих. Решили пытаться прорываться, воспользовавшись темнотой ночи. Первыми пошли Партизаны с пулеметами (их было только два), за ними Елизаветинцы, потом захваченные у большевиков повозки и лошади. Ген. Казанович приказал на расспросы встречных большевиков отвечать, что "идем занимать окопы впереди города", а на вопрос: "какой вы части?" - отвечать: "Кавказского отряда". От захваченных большевиков было известно, что такой отряд только что прибыл в Екатеринодар.

Подходя к месту прорыва, Партизаны наткнулись сначала на резервы большевиков, а потом и на их первую линию. Ответы Партизан сначала не вызывали подозрений. Затем начали раздаваться удивленные возгласы: "Куда же вы идете, там впереди уже кадеты?...". Партизаны шли дальше... Ген. Казанович приказал, если большевики поймут обман и преградят им путь, броситься в штыки и пробить себе дорогу. Но до этого не дошло. Все шло благополучно, пока через позиции большевиков не потянулся наш обоз; тогда они спохватились и открыли огонь, отрезав несколько повозок. Наши, услышав стрельбу, тоже открыли огонь, к счастью скоро поняв, что идут свои. Уже рассветало. Так начался для Партизан четвертый день осады Екатеринодара.

В этот день ген. Корнилов созвал Совет. Выяснилось, что армия понесла огромные потери, особенно в командном составе. В Партизанском полку из 800 осталось не более 300 штыков. Но несмотря на потери, ген. Корнилов назначил новую атаку, всеми силами, на 1-е апреля. Пришедшему за приказаниями ген. Казановичу Корнилов сказал: "Завтра повторим атаку всеми силами. Ваш полк будет у меня в резерве, я его двину в решительную минуту. Конечно, мы все можем погибнуть, но, по-моему, лучше погибнуть с честью. Отступление теперь - тоже гибель: без снарядов и патронов это будет медленная агония".

На другой день, 31 марта, случайным снарядом был убит ген. Корнилов. Его желание погибнуть с честью в бою исполнилось.

В командование армией вступил ген. Деникин, который решил снять осаду Екатеринодара, видя ее безнадежность (большие потери и моральное состояние из-за смерти Корнилова), и решил уходить на север. Партизаны и Корниловцы (2-я бригада), находившиеся в арьергарде, должны были прикрывать отступление. Чтобы скрыть направление движения, выступили ночью. (Такие ночные многоверстные походы (40-50 верст) практиковались и в дальнейшем). Армия старалась вырваться из окружения и выйти из местности с густой железнодорожной сетью, где безнаказанно действовали красные бронепоезда.

В первом переходе, у немецкой колонии Гночдау, Партизанам пришлось перейти в короткое контрнаступление и отбросить большевиков, причем был взят пулемет и пленные, и большевики перестали наседать.

Под ст. Медведовской, в то время, как ген. Марков совершил свой известный подвиг с бронепоездом, давший армии снаряды, патроны и свободный путь через железную дорогу, Партизаны были направлены в обход станицы и заняли ее после короткого боя.

В ст. Дядьковской ген. Деникин решил для быстроты движения посадить пехоту на подводы. Тяжело раненых, среди которых была большая смертность из-за тяжелых длинных переходов, было решено оставить на попечение станицы. Ген. Казанович пишет: "В ст. Дядьковской, когда я обходил своих раненых они с тревогой спрашивали меня, правда ли, что решено оставить тяжело раненых. Я успокоил их, назвав эти слухи провокацией, и дал слово, что ни один Партизан оставлен не будет. Едва я вернулся к себе на квартиру, как меня позвали на совещание к ген. Алексееву, и я к своему ужасу услышал, что обсуждается вопрос об оставлении раненых. Я рассказал о своем разговоре с Партизанами; это вызвало некоторое смущение, но, тем не менее, большинство высказалось за оставление тяжело раненых. К счастью у нас подвод оказалось достаточно, и я смог сдержать слово". У Партизан был свой хороший санитарный отряд, сформированный еще Чернецовым, дававший возможность перевозить своих раненых.

В Дядьковской, чтобы спутать большевиков и оторваться от них, был отдан фиктивный приказ, что армия якобы идет в ст. Березанскую. В пути же армия свернула в противоположную сторону, пересекла железную дорогу и, проделав 65 верст, остановилась в ст. Бейсугской.

В ст. Успенской пришло известие о восстании на Дону, что решило дальнейшее движение Добровольческой армии, а именно - идти на Дон.

На страстной неделе было занято село Лежанка, уже на границе с Донской областью, где армии была дана дневка. Из Лежанки Корниловцы и Партизаны были брошены на Гуляй-Борисовку, в тыл большевикам, наступающим на донские станицы Егорлыцкую и Мечетинскую. Партизаны шли в авангарде. Добровольцев никто не ожидал. Ген. Казанович пишет: "Подходя к селу, я с удивлением увидел, что вырытые впереди окопы никем не заняты. Оказалось, что большевики ожидали своих частей и, увидев нашу колонну, приняли за своих и спокойно оставались по квартирам". Лихой атакой Гуляй-Борисовка была взята. Тут полк встретил Пасху, и здесь Партизаны впервые надели свои погоны - синие с белым кантом. Шитьем погон было занято почти все женское население села.

Отсюда Корниловцы и Партизаны были посланы в набег на железнодорожную станцию Крыловскую. Пришло известие, что Ростов заняли немцы и что оттуда наступают бронепоезда большевиков с грузами боевых припасов, в которых так нуждалась Белая армия. На пути в Крыловскую лежала станица Екатериновская, занятая большевиками. Оттуда пришел лазутчик с известием, что находящаяся у большевиков сотня казаков собирается, когда белые будут атаковать станицу, перейти к ним. Казак- лазутчик внушал доверие. Условились, что когда сотня выйдет на позицию, в нее не стрелять. Все прошло, как было уговорено: вместо того, чтобы атаковать белых, сотня пристроилась к левому флангу Партизан и вместо белых пошла в атаку на большевиков. Этого красные никак не ожидали. У них началась паника, и станица была взята почти без боя.

Однако, на другой день, оправившись, большевики большими силами повели наступление, пытаясь взять ст. Екатериновскую обратно. Целый день Корниловцы и Партизаны отбивали атаки, переходя сами в наступление, но сломить большевиков не хватало сил. Цель же похода - станция Крыловская - лежала в тылу осаждающих станицу большевиков. Ген. Богаевский решил рискнуть: для обороны станицы был оставлен 2-й батальон Партизанского полка под командой кап. Бузуна. Корниловцы же и 1-й батальон Партизан, обойдя ночью большевиков и находясь у них за спиной, атаковали станцию Крыловскую. План блестяще удался: были захвачены вагоны со снарядами, патронами, были отбиты орудия.

Услышав выстрелы у себя в тылу, большевики, осаждавшие ст. Екатериновскую, начали отступать. Увидя это , кап. Бузун со 2-м батальоном перешел в наступление, и большевики, взятые белыми в два огня, были рассеяны. После этих боев Партизанский полк расположился на продолжительный отдых в станице Мечетинской.

Закончился 1-й Кубанский поход. Армия прошла 1050 верст, пробыв в этом походе 80 дней, из которых 44 дня вела бои.

dk1868.ru