August 11th, 2011

Редактор газеты "Наша страна" Николай Казанцев. "Патриарх Русской Зарубежной публицистики".

Со смертью 19 июня в Париже “Владимира Рудинского” осиротела не только “Наша Страна”, в которой он сотрудничал с самого момента её рождения, - то есть на протяжение 63 лет! – случай, пожалуй, без прецедентов в истории мировой публицистики. Осиротела и русская политическая эмиграция в целом, чьим глашатаем и компасом он десятилетиями несомненно являлся.

Мужественный участник Русского Освободительного Движения 1941-45 годов; активнейший монархический деятель; верный сын не продавшейся Путину Зарубежной Церкви; талантливый писатель; крупный ученый-лингвист, владевший десятками языков, обладавший энциклопедическими познаниями и совершенно феноменальной памятью; поразительно работоспособный труженик, не переставший писать до последнего дня своей долголетней жизни, Даниил Фёдорович Петров представлял собою целую эпоху в жизни русской политической эмиграции, являлся её богатейшим олицетворением.

Даниил Федорович родился в Царском Селе 3 мая 1918 года (в то время это было «Детское Село»; нелепое название «Пушкин» присвоили перед самой Второй Мировой). Сын врача, он окончил там десятилетку. А потом в Ленинграде - филологический факультет, где изучал романские языки.

После начала советско-германской войны, отец с матерью оказались, как и он, в оккупированной зоне, но дальше они потеряли друг с другом связь навсегда. У него было два старших брата, оба женатые и с детьми. Один - инженер на большом заводе в Ленинграде. А другой - профессор в Воронежском университете, генетик, работавший, в разное время, с Вавиловым и с Мичуриным, боровшийся с Лысенко и Ко, и малость пострадавший, но выкрутившийся.

В советскую армию Даниила Фёдоровича мобилизовать не успели: наступление немцев оказалось слишком быстрым (а до того была отсрочка как студента). Стремясь бороться за освобождение России от коммунизма, он поступил в Вермахт переводчиком, но потом перешёл к испанцам, в легендарную «Голубую Дивизию».

Про ту пору он мне писал 2.6.96: «Хвастаться подвигами, причем многолетней давности, мне было бы как-то даже смешно. Но как факт: я ведь служил у немцев, а часть времени у испанцев. Вы знаете, что испанцы, в самом деле, народ бесстрашный. И мне уж никак нельзя было от них отставать. А когда имел дело с немцами, то тут уж, из национальной гордости, надо было показывать при каждом случае, что русские никак не хуже них; но это уж было сравнительно и легко. Однако, чем я отчасти и впрямь горжусь было то, что после войны, в проклятые годы Liberation, когда наших выдавали и травили как зайцев, и многие, - с полным основанием, так что нельзя было и осуждать, - были совершенно морально раздавлены, я активно действовал, стараясь людей спасать, и кроме того писал в антикоммунистической печати; это уж, бесспорно, - одним из первых из новой эмиграции!».

И еще он вспоминал о Голубой Дивизии: «Курьезно, что её бойцы чувствовали себя отчетливо преемниками воинов старой Испании. Они часто вспоминали фразу: “En el imperio español nunca se pone el sol”. И то, что испанская пехота считалась в своё время лучшей на свете. Так что я каким-то краем приобщился к тому миру, который воскресает под пером писателя Перес-Реверте в его саге о капитане Алатристе… Хотя знамя у нас было не то, которое он описывает, а флаг современной Испании. Странное дело, я этот флаг, когда случается, не могу видеть без волнения; в сознании сразу оживает прошлое».Немцы испанцев не любили и организовали арест всех русских, служивших в Голубой Дивизии, ища фантастических заговорщиков. Вот тогда Даниил Фёдорович, как он неоднократно рассказывал, попал в руки бывшего энкаведиста и будущего руководителя партии солидаристов НТС, в тот момент служившего внацистском СД, - Николая Николаевича Рутченко-Рутыча. В результате, Даниил Фёдорович был им отправлен в лагерь смерти в деревне Натальевка. Однако приехала комиссия из двух молодых немецких офицеров, проверять дела заключенных и не найдя в его «деле» никаких правдоподобных обвинений, Петрова освободили (а потом этот барак сгорел, и все заключенные с ним…).

Вернуться в «Голубую Дивизию» ему не дали, а направили в отдел пропаганды. Сперва переводчиком, а потом главным образом журналистом в издававшихся по русски антикоммунистических газетах в оккупированной части СССР. Там же работали Н. Н. Лихачёв (позже, под псевдонимом Светланин, редактор журнала «Посев», Н. И. Поляков (позже эмигрантский журналист под именем Н. Осипов; солидарист, потом отколовшийся), Ф. И. Горб (позже священник и писатель Фёдор Горб-Кубанский), Д. Токарев (писавший вовремя войны как Дмитрий Доля, позже в Канаде). Их начальником был немецкий офицер, который в русских делах ничего не смыслил, только строго следил за дисциплиной, а им не мешал. Но кадры подобрал довольно-таки блестящие, судя по их дальнейшей судьбе.

Оперировали близ фронта в разных городах и местечках; долго стояли в Тосне, 50 километров к югу от Питера. Когда фронт покатился назад, ихпереправили в Латвию, в Двинск. А потом уже в Берлин, где их передали в Винету, отдел по русским и советским делам при министерстве Пропаганды. Название было дано в честь легендарного славянского города в Германии, затопленного морем. В Берлине Даниил Фёдорович работал также переводчиком и по всякой литературной работе, вплоть до его падения – пережил там самые страшные бомбардировки. В последний момент, когда все бежали, он, с одним из сотрудников, сожгли в бюро на Мюнцштрассе брошенные дела с именами и фотографиями служащих, чтобы не попали в руки большевикам.

Из окруженного Берлина он бежал на Запад, пристал на время ко группе французов, добрался до речки Мюле,- а за ней стояли американцы. Чудом смог перейти и выдал себя за француза; его отправили во Францию. Там прошёл три лагеря для Ди-Пи – перемещённых лиц, - последний в Париже на улице Леру. Выйдя, поселился в русском общежитие на улице Шато де Рантье; работал в библиотеке Школы Восточных Языков. Через корниловского полковника М. Н. Левитова, которого знал по Берлину и встретил придя в церковь на улице Дарю, познакомился с писателем Р.Б. Гулем, а через того с историком С.П. Мельгуновым: сотрудничал в его журнале. Потом перешёл в журнал конституционных монархистов Е. А. Ефимовского. Мельгунов и его друзья организовали комитет, более или менее подпольный, по помощи новым эмигрантам; Даниил Фёдорович туда направлял людей, которые бы иначе дорогу к нему не нашли. Многим помог.

После войны совпатриоты очень на «Рудинского» охотились; но он им втирал очки, что будто родился в Латвии, в семье эмигрантов. И, при разговорах, будто с увлечением начинал рассказывать как хорошо жилось в Латвии и вставлять фразы по латышски. Тут они чесали голову и донести как на советского подданного не решались. Впрочем, французы выдавали вообще не очень охотно – не чета англичанам. Те уж старались…

Кстати, у Даниила Фёдоровича имелись серьезные доказательства причастия Николая Рутченко-Рутыча к насильственным выдачам русских антикоммунистов Советам после войны.

«Рудинский» писал во множестве журналов выходивших в лагерях Ди-Пи – в Германии, в Италии, особенно у Н. Н. Чухнова, впоследствии редактора нью-йоркского монархического журнала «Знамя России». С Иваном Солоневичем завязал переписку, когда тот был еще в Германии. Первая статья Даниила Фёдоровича под псевдонимом«Рудинский» появилась в «Нашей Стране» No 6, от 11.11.1948 (!) В Париже он активно участвовал в общественной жизни, выступал на собраниях, делал доклады. А также проучился два года в Богословском Институте на улице Криме, находящимся в юрисдикции Парижской Архиепископии. Потом его исключили - фактически за то, что поехал в Брюссель на съезд имперцев, не испросив разрешения, хотя это было во время каникул. Там познакомился с монархическим деятелем Н. Н. Воейковым, с которым у него завязалась дружба на всю жизнь. Затем поступил во Школу Восточных Языков, где изучал малайский, и её окончил. Лингвистикой занимался всю жизнь. По Ленинградскому университету знал языки: французский, испанский, португальский, итальянский, румынский, латынь, английский. По Школе Языков – немецкий. Позже изучал многие другие, включая малайско-полинезийские. Кроме «Нашей Страны», он писал в парижских «Возрождении» и «Русском Воскресении», нью-иоркских «Знамени России», «Новом Журнале» и «Новом Русском Слове», санфранцисской «Русской Жизни», канадском «Современнике», мюнхенском «Голосе Зарубежья», буэносайресском "Вестнике" донского полковника В. В. Шапкина. Был представителем на Париж Высшего Монархического Совета и монархической подпольной организации «Русские Революционные Силы». Её центр находился в Греции и возглавлялся Николаем Валерьевичем Шейкиным. Шейкин был арестован за участие в монархическом заговоре в пользу короля и приговорен к пожизненному заключению. Но после был выпущен как тяжело больной сердцем.

Даниил Фёдорович вёл большую научно-исследовательскую работу. Несколько лет трудился во французском Centre de Recherches Scientifiques, а потом в отделе американского Иельского университета. Там делал резюме научных статей из журналов и книг на десятках разных языков, - по лингвистике, истории, литературе и пр. Как он сетовал, платили, - особенно французы, - гроши. Эксплоатировали иностранных студентов и беженцев.

Работы Даниила Фёдоровича в области лингвистики (он занимался сопоставлением австронезийских и индоевропейских языков), - увы, доселе не обнародованные, - имеют не только научное, но и богословское, религиозное значение, доказывая существование первоначального единого языка человечества, исходящего от одной, и очевидно небольшой, группы. Если не из единой пары. А научное доказательство,что некогда был единый язык у человечества (а значит и общие предки) было бы свидетельством об истинности библейского повествования. И, следовательно, подтверждением христианству. Статья об этих изысканиях была им напечатана в журнале Orbis, в Лувене, tome XVI, No 2, еще в 1967 году. Потом он многое уточнил.

Один момент работал из Парижа на американском радио в Мюнхене; его завербовал писатель Гайто Газданов. Но возглавителям радиостанции он не подошёл, ни они ему; не из-за качества, конечно, а из-за политических взглядов. Когда в 1960 г. в Париже ожидался приезд Хрущёва, Даниил Фёдорович, в числе других антикоммунистов, был арестован французской полицией и сослан на Корсику, в город Иль Русс, как опасный для советских главарей монархист. После этого, когда кто из большевицких "вождей" приезжал во Францию, Петрова заставляли являться в участок расписываться.

Даниил Фёдорович создал монархическую группу новых эмигрантов, написавшую обращение Князю Владимиру Кирилловичу. И организовал приём в русской гимназии в предместье Парижа Отейле, где глава Династии встретился с новой эмиграцией. Присутствовали казаки, крымские татары, армяне, власовцы и участники других антикоммунистических воинских формирований.

Всю жизнь Даниил Фёдорович служил своим монархическим убеждениям и ни одной строки не написал, за которую мог бы стыдиться. А о выгоде своей никогда не думал. После выхода в свет в 2005 году словаря «Русские в Северной Америке» двух Александровых, он мне написал: “Мои анкетные данные которыми горжусь!): Служил в Голубой Дивизии, служил в немецкой военной пропаганде, потом в министерстве пропаганды в Берлине, состоял во многих антисоветских монархических организациях. У нас ведь выходит: все эмигрантские писатели второй волны “вывезены насильно”. А это враки!” В 1995 году в московском издательстве “Звонница-МГ», тиражем в 25.000 экземпляров, - вскоре разошедшихся, - вышла в свет его книга “Страшный Париж”.

На родине автора, в библиографическом справочнике “Литература и искусство” о ней писалось: “Этот уникальный, написанный великолепным языком и на современном материале, «роман в новеллах» можно отнести одновременно к жанрам триллера и детектива, эзотерики и мистики, фантастики и современной “городской” прозы. Подобная полифония в одной книге удалась автору благодаря лихо “закрученному” сюжету. Эзотерические обряды и ритуалы, игра естественных и сверхъестественных сил, борьба добра и зла, постоянное пересечение героями границ реального мира, активная работа подсознания, - вот обшая концепция книги. Герои новелл “Любовь мертвых”, “Дьявол в метро”, “Одержимый”, “Вампир”, “Лицо кошмара”, “Египетские чары” и др., оказываясь в водовороте загадочных событий, своими поступками утверждают: Бог не оставляет человека в безнадежном одиночестве перед лицом сил зла и вершит Своё высшее правосудие””.

Литературный критик Николай Пальцев писал в журнале “Диапазон”: “Автор “Страшного Парижа” и большого числа изящных фантастических рассказов-миниатюр, Владимир Рудинский органично сочетает в своём творчестве разные и несхожие мотивы европейского (и не только европейского) фольклора, смело обращается к бродячим сюжетам и персонажам накопленного человечеством за века своего существования гуманистической культуры, неизменно высвечивая в освященных веками традиции образах и фигурах нестареющее и актуальное для наших современников”.

Кроме “Диапазона”, Даниил Фёдорович также печатал свои новеллы в редактируемом писателем Владимиром Семёновичем Батшевым, франкфуртском журнале “Мосты”. Он делился со мной 12.1.2007: “Если Вы читаете мои рассказы в “Мостах” могу Вам сделать пояснения. Под Майдановичем выведен критик Адамович; а под Грановой – общественная деятельница Софья Зернова. А метро, где ловят Майдановича - то, где в действительности находится главная масонская ложа в Париже. Так что это вроде roman a cle.

В рассказе “Ночь на Монмартре” речь, понятно, о солидаристах”. В первые десятилетия эмиграции Даниил Фёдорович жил часто впроголодь, все средства и свободное время отдавая служению России и монархической идее. И на протяжение 20-ти лет работал ночным сторожем. Он! Который сделал бы честь любой академии наук! Невезение в профессиональной жизни (да и в личной, - он не имел семьи), можно отчасти отнести за счёт его весьма тяжелого характера. Но главными факторами несомненно были та травля и то замалчивание, которым он всю жизнь подвергался со стороны масонского фланга русской эмиграции во Франции. Так он и остался - непризнанным гением.

Теперь, после его смерти, чтó станет с его архивом, который редактор «Вестника РХД», Никита Струве, отказался принять для передачи солженицынскому Дому Русского Зарубежья? Этот вопрос весьма тревожил покойного. В особенности, потому что часть его архива уже была один раз истреблена. Об этом эпизоде он мне писал так: «Безнадежно ранен нестерпимой болью в сердце из-за разгрома учиненного у меня на квартире в начале 1999-го года якобы дружившей со мною И. Паниной (вдовой солженицынского Сологдина), когда я находился в госпитале». Дело в том, что он десятилетиями собирал журналы, где сотрудничал. Уникальные, нигде не сохранившиеся. На машинке, потом типографским способом, - Чухнова в германских лагерях, Ефимовского в Париже, Сакова в Италии, Шапкина в Аргентине, по французский “Russie-URSS” Майера, и многое другое, всего не пересчитать, чего нет и не будет ни в одном архиве, о чем в России никто не слышал. Это была его гордость и радость, что он всё это сберег для России. Какой-нибудь Эммануил Штейн, собрав сотую долю таких материалов, сделал себе на этом карьеру. А у него была собрана вся монархическая мысль эмиграции за целый период жизни целого поколения!

Даниил Фёдорович мне жаловался: “Это такое преступление, какому и имени нет! Как я мог подумать, что посланные И. Паниной люди откроют стенной шкаф, всё вытащат и уничтожат? В больнице, перед операцией, думая что могу умереть под ножём, я Паниной, - и всем, кто меня посещал, - говорил, что лишь бы сберегли мой архив, что это огромные культурные и исторические ценности, а она послала двух своих клевретов, которые всё уничтожили”.

Даниил Фёдорович писал под целым рядом псевдонимов: Владимир Рудинский, Аркадий Рахманов, Геннадий Криваго, Виктор Штремлер, Елизавета Веденеева, Савва Юрченко, Вадим Барбарухин, Гамид Садыкбаев… И сам над собой подтрунивал по этому поводу. Он мне писал 10. 8. 1996: “Мои холуи: Савка, Аркашка, Геннашка, да и Елизаветка, - могут при случае, со мною спорить или мои высказывания дополнять. Но хвалить меня они не должны; иначе, в случае разоблачения, получится очень стыдно и позорно; что я сам себя, под псевдонимами, выдвигаю и поощряю. Забавна мне карьера Елизаветки. Она, как говаривал Пушкин: Все сердца пленеят эти, Те, те, те и те, те, те. Витька Штремлер, по-моему, не в свое дело полез: про Умберто Эко скорее бы уж мог писать Геннашка, который живёт в Италии, знает по итальянски и интересуется литературой. Вот он-то уж наверняка Эко читал, - и в подлиннике”.

Свою страсть к употреблению псевдонимов, он объяснял мне так: “Этот вопрос является необычайно болезненным для подсоветских, включая диссидентов. Вы помните истерические упреки национал-большевика Куняева, обличающего меня в трусости за то,что я пишу под псевдонимами. Повидимому Назаров ему сказал, что я в «Нашей Стране» пользуюсь многими. Но мы все, вторая эмиграция, меняли и паспортные имена и имена для печати. Весьма понятно, у каждого оставались в СССР родные и друзья, которых по тамошним законам вполне легально можно и должно было свирепо наказать за наши грехи. Потому и Башилов и Лидия Норд и Гротов-Ростов скрывались за псевдонимами.

Ширяев был сперва Алымовым, а если потом расхрабрился, то оттого, что всю семью вывез за границу. Могу уточнить, что Сергей Петрович Мельгунов, человек абсолютно бесстрашный и с опытом подпольной работы, когда я принёс ему статьи, мне велел выбрать псевдоним. Как он объяснил, не хотел брать на себя ответственность, если я пострадаю из-за сотрудничества в его «Свободном Голосе» (менявшем, впрочем, названия, от номера к номеру, так как советский посол Богомолов требовал запрещения, и французы ему уступали)».

До последнего издыхания Даниил Фёдорович сохранял верность памяти Князя Владимирa Кирилловича. Но был весьма разочарован действиями его потомков. Вот, что он мне писал 3. 2. 1999: “Самое ужасное – поведение Церкви. В России патриарх Алексий явно делает ставку на большевиков, и ужасно, что он сумел подчинить своему влиянию и сбить с толку Династию. Мне от Династии был сделан строгий выговор. А затем, (секретарь Марии Владимировны) Закатов и Вуич прекратили со мною общение.Так что я и сделать ничего не могу. Должен наблюдать пассивно, как воз валится в пропасть… Ну, что я мог, я сделал. И в награду получил лишь оскорбления”.

А пять лет спустя, 20.8. 2004 снова сетовал: “”Предтеченский Листок” Вуича решительно ориентируется на объединение с Московской Патриархией. Что очень неприятно. Еще хуже дружеские отошения Марии Владимировны с патриархом Алексеем. Как-никак, он – бывший сексот”.

Незадолго до кончины, Даниил Фёдорович мне поведал, “Смотря на прошлое, вижу много грехов и ошибок (о чем горько сожалею…). Но подлого, позорного, бесчестного – такого не было, боронил Господь». А мужественного, благородного, самоотверженного, - скажем от себя, - было страсть сколько!

Так помолимся об упокоении души верного сына Исторической России, раба Божия Даниила. Да будет ему пухом чужая земля.

pereklichka.livejournal.com

Мигранты обеспечивают Москве 48,1% преступлений.

Как сообщили в пресс-службе главного управления МВД России по Москве, в столице в I полугодии 2011г. доля преступлений, совершенных нелегальными мигрантами, составила 48,1%. За первые 6 месяцев 2011г. приезжие совершили в Москве 13 тыс. 203 преступления, что на 26,9% меньше, чем за аналогичный период 2010г.

Как рассказал начальник управления вневедомственной охраны столичной полиции Анатолий Абрамочкин, на квартирных кражах в основном специализируются приезжие, по большей части – из северокавказских республик.

Ранее начальник столичного управления ФМС Федор Карповец сообщил, что сейчас в Москве с целью осуществления трудовой деятельности могут находиться 521 тыс. иностранцев. Однако трудовые отношения официально оформили только 231 тыс. мигрантов, отмечает РБК.

editor.rus-obr.ru

Сергей Щукин. "Массовая драка в Заволжье. Не по паспорту, а по морде?"

В ночь с 4-го на 5-е августа в пос. Целинный Перелюбского района Саратовской области произошла массовая драка с участием русских, казахов и курдов. Местные жители утверждают, что конфликт произошел исключительно на национальной почве, официальные структуре настаивают на «бытовухе».

По официальной версии, конфликт между местными жителями начался 30 июля. На берегу реки Камелик произошла драка между двумя нетрезвыми мужчинами: казахом и курдом. В результате ее пострадал казах. Он поведал о происшествии трем своим русским друзьям, и они отправились в село Нижняя Покровка искать обидчика. Этот человек найден так и не был, зато парни нашли его приятеля и разбили ему стекло в автомобиле. Отомстив таким образом, друзья успокоились, выпили, один из них пошел за спиртным в магазин. У магазина его уже поджидали приятели курда, которые, в свою очередь, избили русского. Тот прибежал к своим троим друзьям, они взяли в помощь четвертого и приехали к частному дому, где находились курды. У одного из них был незаряженный обрез, у другого ружье в нерабочем состоянии. Между ними вспыхнула драка, в ней приняли участие по 4 человека с каждой стороны. В результате 3 участника драки оказались в больницах с черепно-мозговыми травмами и ушибами. По следам этого конфликта возбуждено 3 уголовных дела: по ч.2 ст. 213, ч.2 ст. 112 и ч. 1 ст. 222 УК РФ – «хулиганство», «причинение телесных повреждений» «незаконное приобретение или ношение огнестрельного оружия».

+ + +

Бытовой версии драки придерживается и местный журналист, главный редактор местной газеты «Целинник» Юрий Бычков. «Около магазина встретились два перекупщика мяса: один пьяный, другой трезвый. Трезвый должен был пьяному денег. Начали выяснять отношения, и трезвый набил морду пьяному. Тот собрал своих друзей и поехал искать того, кто избил его. Его не нашли и побили машины. Та сторона собирает своих друзей, они находят обидчиков и начинают с ним драться. По иронии судьбы, один из участников конфликта оказался казахом, а другой курдом», - рассказал журналист.

По его словам, перелюбские курды заинтересованы в национальной подоплеке этой драки, потому что они считают, что их тут притесняют.

«Когда туда приезжали чиновники из Саратова, встречались с представителями местной диаспоры, курды начали предъявлять им претензии, что их тут не понимают», - продолжил он.

Бычков признал, что между курдами и местными жителями существуют напряженные отношения, однако заверил, что до открытых конфликтов раньше не доходило.

+ + +

Между тем, местный житель, бывший участковый этих сел Петр Фоминов рассказал «МК», что драка имела ярко выраженный национальный характер. Также, по его данным, в результате конфликта в госпитале оказались не 3, а 5 человек. Причем один из них «находится при смерти».

«После случившегося к нам в район приезжал вице-губернатор Александр Бабичев и полковник ГУ МВД.

Сейчас они все сводят к тому, чтобы это дело не вышло на Москву. Пытаются все свести к бытовой почве, но это не так. Они (курды) хватают девушек, а местным это не нравится. Ребята вступились за них, из-за этого, наверное, и началась разборка», - предположил мужчина.

Он пояснил, что курды приехали в село несколько лет назад, «оборванными и голодными».

«Сейчас они успели окрепнуть. Воруют здесь скотину, нигде официально не работают, живут воровством и «беспредельничают», рассказал бывший участковый и добавил, что местные правоохранители ничего не делают, «здесь одни оборотни».

«Четвертая власть» связалась с Петром Фоминовым, однако тот отказался рассказывать о случившимся.

ГУ МВД по Саратовской области опровергло информацию бывшего участкового.

«Этот местный житель (Петр Фоминов, – ред.) имеет там магазин, торгующий алкогольной продукцией и нарушающий законодательство. С появлением нового начальника милиции мы стали очень серьезно этот магазин «опекать», - пояснил начальник пресс-службы ГУ МВД Алексей Егоров. Он рассказал, что Фоминов был уволен из органов в 1992 году «по отрицательным мотивам».

«У нас, когда в регионе были осложнения по национальной почве, об этом знали все и вся. Здесь все банальное и бытовое», - добавил Егоров.

Председатель комитета общественных связей и национальной политики губернии Сергей Авезниязов также поддерживает бытовую версию драки. Он предположил, что молодые люди подрались из-за алкоголя (по его словам, пили только русские – «курды были трезвыми) и отсутствия «досуговых мест».

+ + +

В пользу «национальной» версии конфликта говорит и публикация в «КП». Журналист этого издания выехал на место происшествия в пос. Целинный, где местные жители сообщили ему, что драка началось с лезгинки. Якобы пьяные, раздетые по пояс курды заявились на дискотеку и потребовали лезгинку. Получив отказ, они принялись бить ногами скамейки и кричать: «Целинный будет столицей Курдистана!». Один из местных жителей по имени Юрий Нестеров пнул автомобиль одного из курдов, а затем разбил монтировкой лобовое стекло. На следующий день кто-то разбил стекло его автомобиля. Юрий Нестеров предложил курду выяснить отношения, и началась драка.

- Мы опешили, когда нас бабы с вилами у домов встретили. Это у них так принято, народ такой. Пока мы вопли женщин слышали, из-за их спин на нас налетела толпа, человек 30-35 курдов, все с монтировками. Такой оравой нас били, сразу по голове, думал не встану. Но дрались до последнего, они орали, что тут и так все наше будет. Уже нас лежащих стали добивать. Моему соседу Азамату больше всех досталось, они ему голову пробили и ребра переломали, - вспоминает Юрий Нестеров. - Его окровавленного мы на своих плечах в приемное отделение затаскивали, еле-еле откачали. А эти просто сбежали, теперь все прячутся».

На следующее утро в поселок из Саратова пожаловал заместитель начальника ГУВД. О происшествии распространяться запретил, по поселку расставил наряды милиции и ОМОН. 

Рассказ председателя «Курдской национально-культурной автономии Саратовской области» Кер-Оглы Ахмедова тоже подтверждает «национальные» истоки конфликта, правда, переворачивает их с ног на голову. По его словам, на курдов пытались надавить и собрать с них дань.

«Местные парни, русские и казахи, сказали курдам, что они занимают их землю и должны платить дань. Курды отказались. Те приехали с оружием. Курды их разоружили и вызвали полицию», - пояснил глава курдской автономии.

Получается странная история: несмотря на то, что и местные жители, и даже сами курды говорят о национальном конфликте в пос. Целинный, правоохранительные органы и чиновники продолжают настаивать на «бытовухе».

4vsar.ru