April 26th, 2011

Биография: В.К. Демин, общественный деятель, публицист, художник.

Демин Вячеслав Константинович родился 15 апреля 1960 года в Москве в рабочей семье. Отец — Константин Федорович родился в д. Курлышево Рязанской обл., происходил из рода уральских казаков Богдановых (представитель этого казачьего рода атаман Богданов командовал башкирским казачьим отрядом, воевавшим против большевиков в 1918—19); мать — урожденная Кожурина Вера Ильинична, из рода донских казаков Тихоновых, родилась в Брянской обл.

После окончания средней школы в 1977—79гг. Демин учился на 3-летних курсах художников-декораторов при киностудии «Мосфильм», в 1979—80 учился в Московском художественном училище по специальности художник-декоратор кино.

С 1977 по 1990 год работал художником-декоратором на киностудии «Мосфильм», сторожем, натурщиком, художником-оформителем, типографским рабочим, дворником и т.д. Состоял в разных неформальных союзах художников-авангардистов, участвовал в неофициальных выставках (первая — в 1978 на Суворовском бульваре).

Был художником-декоратором на кинофильмах "Опасные друзья"(1979), "Бархатный сезон" (1978), "Комедия о Лисистрате", (1989).

С осени 1983 по декабрь 1984 возглавлял организованную им нелегальную Революционную социал-демократическую партию (РСДП). Осенью 1984 в его доме и на работе КГБ провел обыски, при которых были изъяты комплект типографских шрифтов, набранная листовка и нелегальная литература. 18 декабря того же года Демин был арестован и заключен в тюрьму КГБ Лефортово, в июле 1985 приговорен к 5 годам ссылки по ст. 70, ч. 1 УК РСФСР (антисоветская агитация и пропаганда), которую отбывал в совхозе им. Амала Гелади, в Сырдарьинском районе Кзыл-Ордынской обл. Казахстана, амнистирован в марте 1987. В 1988 через А. А. Широпаева и А. А. Зеленова познакомился с о. Дмитрием Дудко и В.Н. Осиповым, отошел от своих прежних «левых» взглядов, стал убежденным националистом, православным монархистом, вступил в общество русской культуры «Отечество» и Христианский патриотический союз (ХПС). После раскола ХПС в 1989 стал заместителем В. Н. Осипова как главы Союза «Христианское возрождение» («ХВ») и создателем символики союза «ХВ» — знамени «Мы русские — с нами Бог!», гербовой хоругви, союзного знака-креста «Бог—Россия—Царь».

С 1988 года Демин вместе с активистами ХПС А.А. Широпаевым и А.А. Зеленовым впервые в России начал сбор подписей под обращением к Предстоятелю РПЦ МП Пимену и Синоду о канонизации Царской Семьи. 17 января 1990 года стал одним из учредителей и братчиков Братства Святого Благоверного Царя-Мученика Николая. С мая 1990 издатель, редактор, художник и автор газеты Союза «ХВ» «Земщина», художник альманахов «Царь-Колоколъ», «Еще о тайне беззакония». Один из инициаторов учреждения в сентябре 1990 года на Первом съезде православно-патриотических сил России (СССР) Предсоборного совещания по подготовке Всероссийского Земского Собора, активным деятелем которого был на протяжении всей работы Предсоборного совещания в 1990—93.

С февраля 1991 активнейший участник всероссийских застав по сбору подписей под Обращением Предсоборного совещания к Предстоятелю РПЦ МП Алексию II и Синоду о прославлении в лике Святых Царственных Мучеников с канонизационной формой «умученные от жидов».

С августа 1991 по июнь 1994 — активист Союза Православных Братств России. В 1991 входил в оргкомитет Союза Русского Народа.

В 1992 был в числе учредителей Московской казачьей заставы, а в 1994 в чине подъесаула избран ее атаманом; застава входила в Оренбургское казачье войско (Челябинский округ), позже была переименована в казачье Братство во имя Михаила-Архистратига, принимал активное участие в издании газеты «Казачий Спас».

С лета 1993 выступил с идеей создания Православной партии России, сблизился с Движением народных националистов (ДНН, лидер — Иванов-Сухаревский). Результатом сближения Союза «ХВ» и ДНН стало создание Народной Национальной Партии (ННП). В декабре 1994 Демин был избран в Центральный Совет ННП и являлся одним из трех заместителей главы ННП.

В настоящее время продолжает заниматься монархической, православно-патриотической деятельностью, участвует в казачьем движении…

Автор историко-богословского исследования "Расовая война", и главный герой своей же документально-публицистической мемуаристки - "Мои Этапы".

Помимо кино и телевидения, в период 1987-2000 гг., работал в московских театральных студиях, иллюстрировал книги, журналы и другие периодические издания, преподавал рисунок, живопись, композицию в изостудиях, давал частные уроки, подготавливая абитуриентов к поступлению в художественные училища. В это время его живописные и графические работы можно было увидеть на выставках-продажах в стране и за рубежом, в художественных салонах и на аукционах. Некоторые из них до сих пор украшают музеи и частные коллекции Европы и Америки.

Является чадом Русской Православной Зарубежной Церкви под омофором Митрополита Агафангела (Пашковского).

Подготовлено информационной службой братства, 26.04.11г.

Дмитрий Саввин. Иуда как “Эффективный менеджер”.

При некоторых условиях в “церкви” становятся востребованными неверующие пастыри, а верующие оказываются лишними

Появление на страницах “Портала-Credo.Ru” ЖЖшных откровений неверующего священника не то чтобы произвело фурор, но зацепило многих. Должен признать, среди многих был и автор этих строк. Быть может, на меня это не подействовало бы так сильно, если бы я почти сразу не вспомнил, что где-то уже нечто подобное читал.


“…Я материалист, считающий свое положение полезным до тех пор, пока верующие дают “лепту”; не будут давать ее, и я ухожу в свое первобытное состояние. И таков не я один, а полагаю и Вы и многие страждущие сим недугом”, - так писал в 1926 г. некий клирик Забайкальской епархии в ответ на требование православного архиерея принести покаяние в грехе уклонения в обновленчество. Среди тех церковных документов читинского архива, которые мне в свое время довелось перебрать, этот был по-своему уникальным. Случаи, когда священники отрекались от Бога и Церкви (с публикацией соответствующих статей в местной прессе), уходили в те или иные расколы, периодически попадались. Но этот “пастырь” был единственным, кто ничуть не думал оставлять свое служение у алтаря Господня и при этом откровенно заявлял о собственном материализме.

Дело с этим недостойным попом, в конце концов, разрешилось просто: следующий документ, лежащий в его личном деле, содержал резолюцию епископа о том, что сей священник “недостоин предстоять Престолу Божию”. Далее, очевидно, последовало извержение из сана.

Нетрудно заметить сходство психологии того клирика-материалиста и попавшего на страницы Портала безбожного “бати”, разоткровенничавшегося в блогосфере. Хотя наш современник не является, так сказать, материалистом в чистом виде, но православным христианином его признать никак нельзя (о чем он и сам пишет). То есть и в том, и в другом случае мы имеем дело с людьми, позиционирующими себя как нехристиане. Но при этом желающих исполнять роль христианских пастырей. Основная причина и в том, и в другом случае одинакова: “лепта”, которую они за это “пастырство” получают. Поп-материалист из 1926 г., конечно, имел весьма скромный доход и не очень-то им дорожил (иначе он вряд ли бы стал писать архиерею столь откровенное письмо). Его современный последователь, напротив, просто наслаждается теми радостями, которые он имеет за счет своего “пастырства” - он мелочно и с явным наслаждением перечисляет, как хорошо читаются книги, как классно он катается на мотоцикле, как хорошо используется по прямому биологическому назначению жена и т.д., и т.п. Потому и действует этот человек более осторожно, и если бы не кэш “Яндекса”, не читать бы нам его искреннего рассказа.

Поп-безбожник в 20-е гг. был со своего места изгнан. Его последователь, в наши дни, - нет. Почему? Тут, пожалуй, будет уместно некоторое отступление.

В свое время (опять же еще в Чите) моим коллегой по работе был один баптист - человек начитанный и сам по себе очень симпатичный, с которым у нас установились добрые, приятельские отношения. И он как-то рассказал мне о своем знакомом - протестанте-европейце, - которого его европейские собратья, в конце концов, отправили служить в Россию (решив соединить “подобное с подобным”). У себя на родине этот протестант имел репутацию пакостного фундаменталиста. В частности, он всерьез верил в Воскресение Христово. И вот он рассказал, что на дверях некоторых протестантских церквей в его родной стране можно порой увидеть объявление: ” требуется пастор, желательно неверующий…”.

Разумеется, меня это вогнало в ступор. Кому это может быть надо? На что мой приятель ответил, что во многих протестантских общинах на общественное богослужение смотрят исключительно как на воскресный отдых, способ общения, максимум - психотренинг. Стало быть, главное в этом деле все устроить с максимальным комфортом. А верующий священник - от него же в этом отношении одни проблемы. В частности, вышеупомянутый европеец-”фундаменталист” рассказывал, что у него были серьезные неприятности из-за того, что он на одном таком приходе прочитал проповедь об Апокалипсисе. Настоятель пригрозил вызвать полицию - мол, людям завтра на работу идти, а ты им все настроение испортил. Безбожник, который старательно отрабатывает зарплату, таких “промахов” не допустит.

Здесь я сразу бы хотел оговориться: нет, я не верю многочисленным страшилкам про Евросоюз, понимаю, что там во многих странах еще сохраняется определенная - и подчас весьма глубокая - религиозность. В той истории, которую мне некогда рассказал приятель-баптист, нам интересна не ее достоверность, а идея, в ней заложенная: при некоторых условиях в “церкви” становятся востребованными неверующие пастыри, а верующие оказываются лишними.

В этой идее и кроется ответ на вопрос о том, почему столь по-разному повели себя в одинаковой ситуации два попа-безбожника - один восемьдесят с лишним лет назад, другой сейчас.

Тогда, в 1926 г., материалисту было некомфортно на его поповском месте. Доходы были маленькими, риски - большими. Но было, вероятно, и еще кое-что, делавшее его роль неудобной.

Сейчас его собрат чувствует себя совсем иначе. Зарплата хороша, свободного времени полно, а ко всему прочему он ощущает себя… востребованным. Ему, в общем и целом, нравится участвовать в богослужении, он чувствует, что он нравится людям, которые являются его прихожанами. И, очевидно, его ценит и епархиальное руководство, коль скоро собирается повысить оного “батюшку” до настоятеля. И вот этой-то “востребованности”, похоже, не было у его вышеупомянутого предшественника. Тот ощущал себя в Церкви инородным телом, в то время как для современного искателя “лепты” РПЦ МП является очень даже комфортной средой.

По самой своей природе земная Церковь находится на стыке противоположностей, на стыке разных природ и миров. То, что необходимо той или иной общине верующих, чтобы духовно оставаться частью Тела Христова, очень часто является абсурдом и даже, по внешней форме, прямым самоубийством с точки зрения существующих социально-политических и экономических отношений. (Примерами переполнена вся церковная история.) Но, опять же, выйти из этих отношений - по крайней мере, полностью - Церковь не может. Исходя из этой антиномии церковного бытия, несложно выделить и два химически чистых типа: человека абсолютной веры (см. любой православный патерик) и человека сознательного неверия. При этом и тот, и другой могут пребывать в Церкви (по крайней мере, формально), но когда комфортно одному, становится плохо другому, и наоборот. И не будет ошибкой сказать, что зависит это от того, какой именно тип оказывается нужным той или иной церковной общине.

Как и почему может быть востребован человек абсолютной веры - в главном понятно, если исходить из того, что Церковь - это врата в Царствие Небесное. Но церковной общине как социальному институту, который ведет некую “свою игру” на политическом и экономическом поле в этом земном мире, вера в какой-то момент становится удушающим корсетом. Однако отказаться от собственной веры для той или иной церковной общины (юрисдикции, согласия - термины могут варьироваться) - это одновременно значит ликвидировать себя как социальный институт. Какой из этого может быть логический выход? Нужны те, кто будет имитировать религиозную веру, и прежде всего - имитировать пастырство. То есть люди, которые готовы за деньги продать свое священство так же, как Иуда продал свое апостольство и Христа.

В известном смысле, это очень “ценные” кадры. Они полностью эмансипируют церковное руководство, а равно и “рядовых” прихожан, от тех иррациональных преград, которые ставит перед Церковью ее вера. Появляется множество новых, ранее запретных, политических комбинаций, методов достижения целей, потенциальных союзников. Равным образом, множество людей, жаждущих психологической помощи (а не спасения души) вполне могут ее получить от хорошо подготовленных и приятных в общении безбожных имитаторов священства.

Проблема только в том, что эта модель с Церковью, в христианском смысле этого слова, уже не имеет ничего общего. Как говорил один знакомый священник: “Все замечательно, только потом придется долго гореть”.

Когда и как происходит переход к вышеописанной “эмансипации” от собственной веры в той или иной церковной общине - это разговор долгий. Но верным признаком того, что дела движутся в этом направлении, является то, что появляются вышеописанные пастыри-материалисты, которые чувствуют себя в церковном пространстве комфортно и даже демонстрируют карьерный рост. Именно это и является главным признаком. Подобные типажи были всегда и, вероятно, всегда будут. И Церковь всегда искала способы самоочищения от таких кадров (канонические нормы, в значительной степени, заточены именно под эту задачу). Если эти механизмы работают, и безбожных искателей “лепты” церковный корабль регулярно сбрасывает за борт - значит, так или иначе, “полет нормальный”. Если же они, подобно трихинеллам, внедряются вглубь церковного Тела, и им там нравится - значит, дело дрянь.

А теперь вновь сопоставим откровения трихинелл 1926 и 2011 годов. В первом случае, звучала явная обида, а сам поп-материалист был отстранен от служения. Во втором случае безбожник-”пастырь” чувствует себя превосходно, прекрасно интегрирован в систему Московской патриархии, да еще и ждет повышения. Первый был изгоем, второй - востребован, он - свой. Иуда, торгующий верой, становится “эффективным менеджером”.

А это весьма тревожный симптом - симптом надвигающейся катастрофы. Выглядящий особенно зловеще на фоне чаплиновской апологетики роскоши и призывов менее строго относиться к посту. Не говоря уже про все остальное…

rpczmoskva.org.ru